Я выбралась на дорожку. Пасмурное небо нависало низко, и ветер холодил мое заплаканное лицо.
Мама боялась за свою жизнь и за семью. За неделю до смерти она просила дядю Джека помочь ей. Он позвонил или проигнорировал просьбу? Он оставил ее бороться с опасностью, зная, что ее смерть даст ему шанс забрать гримуар себе?
Он получил гримуар. И первым делом призвал демонов с именами оттуда и продал их гильдии плутов. Мама всю жизнь прятала гримуар, и он предал ее усилия через месяцы после ее смерти.
Я прижала письмо к груди, другую ладонь сжала в кулак, ногти впились в кожу.
— Пайилас?
Я вздрогнула, испуганно пискнув. Заилас смотрел на меня, стоя в двух футах от меня.
— Что? — спросила я, вытирая слезы с лица.
— Ты ранена?
— Нет.
Он с подозрением смотрел на меня. Он спрашивал про рану, видимо, связал с этим слезы. Было больно как от раны, и он почти не ошибся, но я не видела смысла объяснять демону эмоциональные раны.
Его хвост метался в стороны.
— Я ощущаю запах боли.
Я отпрянула на шаг.
— Запах? Как?
Его ноздри раздувались.
— Я не ощущаю запах твоей крови. Где болит?
— Я не ранена, — я вздохнула и помахала письмом. — Моя мама написала это. Она умерла семь месяцев назад. Больно от напоминания, что ее нет.
Он склонил голову.
— От этого тебе больно?
— Да.
Длинная пауза.
— Zh’ūltis.
Я даже не вздрогнула, когда он назвал меня глупой за горе по смерти матери. Он был демоном. Печаль и любовь были ему непонятны.
— Это человеческое. Тебе не понять.
— Хм, — он оглядел развалины. — Если бы ты была сильной, больно бы не было.
Я закатила глаза и вытерла последнюю слезу. Еще укол про то, какой слабой я была. И я не парировала, а повернулась к гаражу, хотела найти Амалию.
— Ты не была готова потерять ту, что защищала тебя.
Я чуть не пропустила его тихие слова. Я повернулась к Заиласу.
— Что ты сказал?
Он смотрел на меня.