– Ты такая красивая, такая настоящая, – глажу я её по щеке.
– Хочу, чтобы ты вошёл в меня.
Я надавливаю и немного проникаю.
– Глубже.
Она нетерпеливо хлопает меня по боку.
– Ещё, я хочу, чтобы ты наполнил меня своим членом.
Двигаюсь, как она просит, а потом замираю.
– Ты играешь со мной, – говорит она.
– Да, – торжественно отвечаю я. – Мне нравится слышать твой голос. Нравится слушать, как ты описываешь вещи, которыми мы занимаемся, таким образом, превращая из грязных в замечательные. Итак, Наоми, расскажи мне. Что ты хочешь, чтобы я сделал?
– Хочу, чтобы ты ворвался в меня, а не тянул. Пронзи меня. Вернись внутрь.
Начинаю медленно двигаться, проводя членом по её опухшим прелестям. У неё раскрывается рот, а стон окрашивает воздух.
– С каким темпом мне нужно двигаться?
– Быстрее, – бросает она мне.
По её команде я начинаю толкать сильнее и яростнее, чтобы её грудь дрожала, и глубже, чтобы почувствовать её чрево на конце своего члена.
Выдвигаю колени вверх, прижимая её бёдра, и раскрываю их шире, так что внутри неё нет места, которого бы я не касался.
– Что ещё? – спрашиваю я сквозь стиснутые зубы.
– Потрогай мой клитор.
У меня дрожит рука, когда помещаю её в нужное место. Я сжимаю пальцами её крошечный клитор, и она приподнимает бёдра над кроватью.
– Я живу, чтобы быть внутри тебя, Наоми. Всё, что делаю в Москве, Лондоне, Гонконге, для того, чтобы приехать сюда на нашу дачу, засунуть свой член в твоё сладкое влагалище и бездумно трахаться, пока мы не сойдём с ума.
Она не отвечает словами, а только всё более громкими стонами удовольствия. Выражение её лица восторженное, а тело напряжено. Готова брать, готова отдавать.
Я вжимаю её в матрас, снова и снова врываясь в её прекрасное тело, потому что нас разрывает от необходимости взорваться. Наши рты сливаются в поцелуе, а наши руки неистово гладят тела, пока мы не таем в экстазе.
После занятия любовью мы задыхаемся.
– Ты моё сердце, – бормочу я ей в волосы, когда снова могу говорить и думать.
– Знаешь, Вася? – Наоми садится прямо, захваченная мыслью.
– Что? – я лениво провожу пальцами по бугоркам её позвоночника.
– Мы с тобой похожи на Караваджио. Мы – Караваджио.
– Что? – озадаченно спрашиваю я.
– Ты «волк», а я «Мадонна». Ты пожираешь меня в лесу, как на картине!
– Значит, пока мы вместе, сила Братвы бесконечна?
Она торжественно кивает. Наоми так редко шутит. Она очень буквальна, и в этот момент я не знаю, шутит она или говорит серьёзно. Раздумываю, а потом прихожу к выводу, что мне всё равно. Потому что она не во всём ошибается. Я волк России, а она женщина, которая спасла меня, и тем самым спасла многих. Без неё я ничто. Так что, мы – картина Караваджио. Волк и Мадонна. Это хорошо.