— И?
— Пока думают.
— А сколько вообще осталось… Ну, до того как взорвётся?
— Я тут пошуршал в описании реактора, сверил с телеметрией, получается, что года два ещё есть. Плюс-минус три года…
— Спасибо, утешил, — вздохнул командир.
— Да ты не волнуйся, я скачал инструкцию, там получается, что когда начнётся, нарастание будет идти месяц — другой, так что мы по любому успеем тут всё закончить и улететь.
— Да… — Влад почесал голову. — Это тебе не какие-то зелёные человечки.
— Что-то наша песочница получается какая-то… с сюрпризами, — хмыкнула Света.
— Ну вы давайте, пишите своё предложение, как запитать эту базу, — подбодрил их Влад, отворачиваясь к мониторам.
Джон и Света молча показали друг другу большие пальцы. И только Люся самозабвенно продолжала изучать разросшуюся оранжерею "Федерации", не слыша ничего, что происходит вокруг…
---------
[1] УАЗ-ЛЭ-60 — УАЗ Лунный Электрический, мощность двигателя 60 киловатт. И в XXII веке Ульяновский завод остался головным предприятием по производству внедорожников в СССР.
[2] НАЗ — Неприкосновенный Аварийный Запас.
[3] РИТЭГ — РадиоИзотопный ТермоЭлектро Генератор. Устройство, в котором находится кусочек сильно радиоактивного вещества. Оно, из-за радиоактивного распада, сильно греется. Это тепло преобразуется в электричество с помощью… А вот тут уже кто во что горазд. Можно даже просто паровой двигатель приспособить (хотя и жутко не эффективно). Чаще всего используют термо-электрические преобразователи, непосредственно преобразующие тепло в электричество. Их несомненное преимущество — отсутствие движущихся частей, так что работать они могут очень долго (ломаться нечему), но вот КПД у них, увы, совсем не на много выше нуля. РИТЭГ работает долго и устойчиво, но столь же устойчиво его мощность падает со временем (в силу того, что радиоактивное вещество, вырабатывающее тепло, со временем таки распадается всё больше и больше).
Глава 18, где мы снова прикоснёмся к закулисной стороне большой политики, а советский академик радостно поддерживает молодых авантюристов
Вашингтон, Белый дом, 19 июля, 8 утра по местному времени
Гарри Фолсман, шестьдесят третий по счёту и пятый чернокожий президент США, заканчивал завтрак, когда его служебный коммуникатор резко запищал. Мистер Фолсман вообще не любил все эти мелодии и прочие украшалочки, особенно в деловой сфере и безжалостно увольнял из администрации всех, кто ставил себе разные мелодии вместо сигнала вызова или старинного телефонного гудка, звучащего на другом конце провода.
Посмотрев на экран коммуникатора, Гарри приподнял брови. Эти люди, исполнителем чьей воли по сути он и был, редко снисходили до того, чтобы лично светиться в общении с публичными политиками.
— Мистер Барух? — произнёс президент в трубку.
— И тебе доброго дня, Гарри, — в голосе самого толстого кошелька Америки чувствовалась заметная усталость. — Надеюсь ты простишь старику некоторую фамильярность? Кроме проблем возраст даёт и некоторые привилегии.
— Конечно, мистер Барух…
— Да брось, давай просто поговорим. Что если я заеду в "Туманный угол"?
"Туманным углом" называли неприметный магазинчик в Вашингтоне, через который вот такие личности могли попасть в Белый дом совершенно инкогнито. Насколько знал Гарри, этим маршрутом не пользовались вот уже в течение последних пяти президентств. А значит, случилось что-то из ряда вон выходящее. А ещё это был Барух, который славился своей эксцентричностью и решительностью. И даже самые его дикие выходки на поверку оказывались чётко выверенными ходами в сложных и хорошо продуманных комбинациях. И почти всегда тем, кто смеялся над стариком, в конце концов приходилось плакать.
— Да, конечно, — ответил президент с явной тревогой и заинтересованностью. — Когда?
— Да я, собственно, уже подъехал. Буду минут через десять, пятнадцать.
— Хорошо… Джеймс…
— Вот так-то лучше! — обрадованным голосом ответил Барух и положил трубку.
Президент вздохнул и снова обратился к коммуникатору. На том конце ответили сразу.
— Сэм! Бегом ко мне! — сказал он и вернулся к недоеденному завтраку. Пара минут у него ещё есть.
Кабинет начальника Двадцать восьмой лунной экспедиции, примерно 17 часов по Москве