Вениамин Михайлович на это кивнул и снова обратился к Лене:
— Скажи, пожалуйста, бывало ли так, чтобы Сапфира сообщала тебе что-то, что ты раньше не знала и не могла знать?
Лена задумалась, ответила медленно и осторожно:
— Вообще-то… Чёрт!… Извините!
— Ничего, ничего, — подбодрил её психолог. — Так что же?
— Ну… когда мы играли в Зарницу, в пионерском лагере, я посылала Сафи на разведку. А в экспедиции Сафи находила нам воду, помогала найти интересные образцы… Я ведь и забыла, что тульпа может видеть только моими глазами!
— Именно поэтому у вас с Сапфирой и получилось. Так что старайся больше не вспоминать, — сказав это, Шустрый тепло улыбнулся.
— Но ведь это невозможно! — воскликнул Джон.
— А давайте проверим, — хитро подмигнул ему Шустрый, доставая из кармана новую, не распечатанную ещё колоду карт.
Через несколько минут была составлена диспозиция: Джон сидел за журнальным столиком и тасовал колоду, весьма профессионально, между прочим, Лена устроилась на диване, спиной к нему, а Сапфира, по словам Лены, что подтвердил Вениамин Михайлович, сидела у Джона на плече. На вопрос, услышит ли она свою драконицу, Лена ответила, что они общаются мысленно и расстояние тут роли не играет.
— Ну что? Готовы? — спросил Шустрый, который взял на себя руководство опытом. — Начинайте!
Джон достал из колоды первую карту.
— Дама червей! — сказала Лена.
— Правильно, — ответил Джон, доставая следующую.
— Шестёрка пик.
— Правильно!
— Валет крестей.
— Правильно…
После десятой подряд правильной карты, Влад вклинился в процесс:
— Может хватит? И так всё ясно.
— Да, ясно… — буркнул Джон, кладя колоду на стол, — хотя этого и не может быть!
— Современная научная парадигма исходит из того, что невозможность чего либо доказать невозможно[4]. И даже если возможность существования какого-либо явления противоречит известным законам науки, это не значит, что оно в принципе невозможно. Ибо наше знание законов природы всегда неполно и приблизительно. Кстати, Лена, Сапфира не пробовала оказывать воздействие на материальный мир?
— Ну… — Лена потупилась. — В пятом классе к нам пришёл мальчишка, очень вредный. Всё время меня доставал. Ну… я тогда сказала Сафи, что если бы она могла его укусить… А она взяла и укусила… За попу. Прямо на уроке. Тот как завизжал, как подпрыгнул!
— Такого вообще не может бы… АЙ! — Джон подпрыгнул, чуть не на высоту своего роста, а когда приземлился, уже потирал свою пятую точку опоры.
— Значит может, — удовлетворённо кивнула Лена.
— Злая ты, Ленка! — возмутилась на это Света. — Всё над Джоном издеваешься! То своей зомби-лапой его запугивала, то дракона на него натравила.
Висевшее в воздухе напряжение разрядилось общим смехом.
Когда все успокоились, Вениамин Михайлович стал очень серьёзным:
— Если я правильно понял, меня вызвали потому, что после того как Лена рассказала о своём фамильяре, у кого-то возникло сомнение в её нормальности? Хорошо, что этот вопрос был поднят именно сейчас. Он бы всё равно всплыл, но чем раньше будут разрешены все сомнения, тем лучше. Позвольте высказать официальную точку зрения советской психологической науки: Лена абсолютно нормальный человек. Современная психология не считает наличие самостоятельно созданной тульпы психическим отклонением, а то, что Лена сумела создать тульпу, говорит о её богатой фантазии, упорстве и огромном терпении[5]. Я разрешил ваши сомнения?
— Да, — кивнул Джон, — но можно ещё вопрос?