— Помада.
Когда они вернулись в сад, все гости уже заняли свое места. Лорена заняла свое во втором ряду, а Ник — у алтаря, рядом с Френком, чьим шафером он был.
— Не передумал еще? — с улыбкой поинтересовался он.
— Уверен как никогда. И боюсь тоже как никогда.
— Это и правда страшно, Френк. И как тебя угораздило так вляпаться?
— Андреа — самая прекрасная женщина, которую я когда-либо встречал. Я не мог ее упустить.
— Говоришь, как сопливый подросток.
— И плевать.
Все стихли, когда по усыпанной лепестками дорожке, в простом белом платье и небольшим букетиком в руках, словно истинная королева к алтарю шла Андреа.
Ник оглядел мать и всех присутствующих, многочисленных родственников, о которых никогда не мечтал. Среди них сидела и его кошечка, смотрела на него и загадочно улыбнулась. Здесь не хватало только одной. Его панацеи. Его проклятия.
Уже давно стемнело, когда Лорена все же уговорила Николаса потанцевать. На танцполе были только двое, он и она, два разбитых сердца, нашедших спасение друг в друге. Такие разные, но с одинаковой болью, объединившей их надолго.
— Рада, что поймала букетик невесты?
— Это просто букетик, — засмеялась она и крепче прижалась к нему, положив голову на плечо.
Николас никогда не думал о расплате, карме и проклятиях. Но видимо, за все его грехи его прокляла сама судьба. Жестоко и извращенно, эта сука была изобретательна в своих наказаниях. Он был проклят любить ту, которая была счастлива без него. Проклят любить ее до самой смерти. Отличная эпитафия на могиле.
“Здесь покоится Николас Вебер. Проклятый любить”.