— Но зато здесь так много интересного, — подмигнул Морт. — Взять хотя бы того же Горюнова. Незабываемый опыт. Пойдемте к нему. Поспрашиваем его вместе, как и почему он здесь очутился.
Они вместе прошли по коридору и остановились у дальней двери.
— Скажите, он правда маньяк? — спросила Лиля.
— Сейчас увидишь сама, — пообещал Морт. — Я намереваюсь вывести его на чистую воду.
— Мне обязательно присутствовать при этом?
— Yes, of cause, — сказал доктор. — Я хочу избавить вас от всяческих сомнений.
Он толкнул дверь, и они вошли. Лежащий на кровати Горюнов с ненавистью взглянул на Морта.
— Я так и знал, — процедил он. — Сейчас станешь выставлять меня сумасшедшим, негодяй? Решил внушить бедной девушке, что я — исчадие ада?
— Нет, зачем же. Я буду только наблюдать со стороны. Докажите медсестре свою нормальность, и мы уйдем.
Произнеся слово «нормальность», Морт слегка повысил голос и щелкнул пальцами. Секунду или две Горюнов находился в оцепенении. Потом сел, уставившись на Лилю.
— Вы помните, что рассказывали мне? — спросила она.
Не отрывая от нее взгляда, Горюнов начал подниматься.
— Санитары! — крикнул Морт.
Колян и Калач ввалились вовремя. Все, что успел Горюнов, это наброситься на Лилю, повалить ее на пол и дотянуться зубами до ее щеки, оставив на коже красную полукруглую отметину. Укусить медсестру по-настоящему ему не позволили, заломив руки и оттащив в сторону. Тем не менее девушка успела испугаться не на шутку и еще долго оставалась бледной, с бегающим взглядом.
— Ну что? — спросил ее Морт, когда они вышли на улицу. — Вопросы есть?
— Нет, — пробормотала она, поднимая воротник выданной ей куртки. — Больше я не буду такой доверчивой.
— Нужно было остаться и как следует обработать рану, — участливо произнес он.
— Я ее промыла.
— Этого мало, — сказал Морт. — Говорят, бешенство от человека к человеку передается со слюной. — Он засмеялся. — Конечно, как специалист, я в это не верю, но мало ли… Береженого бог бережет.
Охнув, Лиля побежала обратно. Доктор Морт смотрел ей вслед с улыбкой человека, довольного собой. Ростки будущего сумасшествия были посеяны в ее сознании и щедро удобрены страхом.
Глава 22. Безымянные могилы
Ночью Горюнову удалось пробраться в здание, отведенное для персонала. Оторвав голову от подушки, Лиля услышала, как по коридору кто-то бродит, отыскивая нужную дверь. Она затаила дыхание и натянула одеяло до глаз, но это не помешало Горюнову уловить ее запах. Он завозился возле двери, пробуя ее открыть и одновременно втягивая воздух носом, прижатым к щели.
Других девушек в спальне не было. Кто-то из них, уходя, забыл выключить свет, и голая лампа под потолком сияла ярко и яростно, не оставляя ни малейших шансов спрятаться от маньяка и его острых зубов. Лиля хотела забраться под кровать, но вовремя вспомнила, что именно так поступает в больнице Коробков, и Горюнов не может не знать этого убежища. Тогда она вспомнила, что в комнате есть еще одна дверь. Если выскочить незаметно, то она окажется в безопасности.
Отбросив мешающие коробки, тряпки и доски, Лиля открыла дверь и обмерла. За ней стоял усмехающийся Горюнов. Его зубы были в два раза больше обычных и столь остры, что он невольно ранил себе губы, с которых капала кровь.
Лиля стала звать на помощь и проснулась с колотящимся сердцем. Подруги как всегда обругали ее за то, что не дает им спать. Она перевернулась на бок и уставилась в черный проем окна. Ей стало окончательно понятно, что пребывание на этом острове добром не кончится. Нужно выбираться отсюда! Немедленно.
Зачем только она довела ссору с родителями до критической точки? Ну перетерпела бы, извинилась, сослалась на свою неопытность. Они бы ее простили, и сейчас, вместо того чтобы дрожать в этом дурацком монастыре, Лиля училась бы в институте, смеялась с новыми подругами, принимала ухаживания, сидела в студенческих кафешках, а по вечерам наслаждалась домашним уютом. Чего только ей не хватало? Нет чтобы выслушать упреки родителей с виновато опущенной головой, так она еще и деньги из дома украла. И что теперь? Чего она добилась? Есть ли хотя бы одна перемена к лучшему?
Свобода? Вместо нее Лиля оказалась в самом настоящем рабстве, отлученная от Интернета и мобильной связи. Деньги? Может быть, их когда-нибудь и заплатят, но пока что она их в глаза не видела и, при всем желании, не смогла бы ими воспользоваться. Любовь? Но можно ли считать любовью привязанность к одному-единственному мужчине, находящемуся рядом? Скорее всего, Лиля искала у Артема не любви, а защиты. Или нет?
Так и не определившись, она отправилась на кухню, где настала ее очередь готовить еду для персонала и больных. На завтрак Артем не явился, зато после обеда она шепотом попросила его задержаться, и он остался, делая вид, что никак не может оторваться от кексов с компотом.
— Что ты хотела мне сказать? — спросил он с непроницаемым лицом.
Лиля обратила внимание, что за ними наблюдает Ольга, и, вытирая стол, тихо произнесла: