Бариюс обиделся. Почему все делается втайне от него, почему у людей нет к нему доверия? Он прибыл на Землю с доброй миссией, неужели это до сих пор не поняли? У него ни от кого нет секретов, он рад помочь, чем только может! Почему раньше его знали всего несколько человек и понимали? Почему сейчас о нем знает весь мир, но понимать перестали? Или, может быть, люди что-то задумали, ведь кто такой, в сущности, Бариюс — так, обыкновенная механическая игрушка. Да, у него высокий интеллект, но он неживой, по земным понятиям он просто робот, а разве можно с роботом иметь дело? Как только люди научатся пользоваться его приборами, извлекут корабль на поверхность земли и откроют его секреты, Бариюс станет вообще никому не нужен. Да, он готов заниматься действительно своим делом — игрой с детьми. Это у Бариюса получалось лучше всего, но именно сейчас он мог быть полезен людям и с радостью участвовал бы во всех экспериментах для быстрейшего внедрения неземных технологий в земную действительность. Но зачем же так, в обход него? «Что ж, — подумал Бариюс, — это их планета, они лучше ее знают. Пусть все будет так, как хотят сами люди!»
Вошел Красовский. Он давно уже не стучался, в последнее время вел себя надменно, при каждом удобном случае тонко показывая свое превосходство. Увидев на полу две лужи, Красовский сделал вид, будто бы ничего не заметил.
— Научный мир в шоке, — начал он, не поздоровавшись. — Первая информация, полученная от «жужжалок», сенсационна! Некоторые незыблемые научные постулаты просто рухнули.
Бариюс грустно смотрел в сторону.
— Я был счастлив помочь, надеюсь, после такой информации человечество изменится в лучшую сторону.
— Это вряд ли! Знание своей истории не гарантирует от ошибок сейчас и в будущем.
Бариюс вздохнул. Он не понимал, зачем изучать прошлое, если это ничему не учит.
— Наше общество состоит не из компьютеров, а из людей, — словно читал нотацию Красовский. — Каждый из них индивидуальность — хорошая или плохая, и каждый хочет переделать мир на свой манер. Согласия между людьми нет и быть не может. Мы не умеем решать даже мелкие споры. Крупные споры обычно решаются войнами.
Бариюс напомнил об истории человечества. Возникшие противоречия с помощью войн решали еще примитивные первобытные племена. В цивилизованном обществе такого быть не должно!
— Согласен с вами, но лично я другого выхода не вижу, — отрезал Красовский.
Бариюс посмотрел на выходившего Красовского. Как же сильно этот человек отличается от людей, которых знал Бариюс. Действительно, еще неизвестно, кто сейчас экспериментирует с Леночкой. Наверное, это плохие люди. Надо срочно отправить ей письмо с «жужжалкой»!
Никогда еще Леночке не было так одиноко. Когда живешь в кругу своей семьи, друзей, знакомых, то просто не осознаешь, какое это счастье. И вот вдруг рядом никого нет, только незнакомые люди, разговаривающие на непонятном языке. Леночке предоставили переводчицу, но она очень плохо говорила по-русски, к тому же была высокомерна, и девочка сразу ее невзлюбила.
Чтобы успокоить Леночку, ей и маме по телефону уже на следующий день сообщили, что диагноз не подтвердился, но необходимо какое-то время побыть в клинике. Мама очень обрадовалась и тут же дала свое согласие, хотя, если бы она и воспротивилась, это ничего бы не изменило.
Целый день Леночка провела в уютном кресле. Ее просили ничего не делать, просто спокойно сидеть, а для любого непоседливого ребенка это равносильно пытке. Леночка вертелась, дергалась, ей постоянно что-то мешало. Только когда перед ней поставили телевизор и включили русские мультики, девочка сразу стала тихой и послушной.
Вечером Леночка в специально отведенной для нее комнате ложилась спать. Вдруг на стену села большая муха. Леночка подошла поближе и узнала «жужжалку». Она странно стрекотала своими крыльями. В этом дребезжащем звуке угадывалась очень тихая, еле разборчивая речь.
— Привет от Бариюса, — с трудом услышала Леночка. — Надеюсь, ты меня понимаешь.
— Понимаю, — прошептала Леночка.
— С тебя списывают биополе, — продолжал Бариюс. — Я не знаю, кто эти люди, но если они так сделают, то смогут проникнуть на корабль и воспользоваться всеми космическими приборами. Последствия могут быть непредсказуемыми. Попробуй научиться менять свое биополе.
— Но как это сделать? Я не умею!
— У тебя обязательно должно получиться!
Леночка догадалась, что Бариюс ее не слышит: словно летающее письмо, «жужжалка» лишь передавала его слова. Леночка распахнула форточку. «Жужжалка» вылетела и исчезла.
На следующий день, когда Леночку снова усадили в кресло и подключили провода с датчиками, телевизор ее больше не интересовал. Краем глаза в соседней комнате она заметила небольшое табло с зелеными лампочками. При каждом ее вдохе они горели ярче, а при выдохе почти совсем гасли. Леночка набрала полные легкие воздуха — лампочки ярко вспыхнули. Рядом находилось еще одно табло с ровным розовым светом. Леночка поняла, что и оно имеет какое-то к ней отношение, но ни при каком ее движении цвет не менялся.
Так прошло довольно много времени. Леночка вспоминала о грустном и веселом, пробовала считать, петь — экран не реагировал. Неожиданно Леночка вспомнила мальчишку-судью, когда-то не засчитавшего забитый ею гол, за что с ним пришлось подраться. Леночка задумалась, представила себя на его месте. Наверное, он увидел нарушение правил, а тут на него налетела какая-то мелюзга… Зря он не отвесил ей хороший подзатыльник! Леночке стало стыдно, она даже покраснела… И тут розовый экран чуть-чуть дрогнул. У Леночки екнуло сердце, неужели получилось?
Целый день Леночка представляла себя то в роли мамы, то в роли папы, она была дядей Васей, Очкариковым, Сашей… Цвет экрана практически не менялся, и только Леночка чувствовала, как живо реагирует он на ее фантазии.
Скоро люди в белых халатах странно засуетились. Некоторые из них друг перед другом беспомощно разводили руками, другие пожимали плечами, некоторые хватались за голову…
Через два дня довольную Леночку посадили в самолет и отправили домой. Операция по списыванию биополя с треском провалилась.
Утром к Бариюсу влетел бледный Красовский.
— Скорее, скорее в машину!
Огромный автомобиль со спецсигналом помчался по оживленным улицам Москвы буквально напролом. Другие машины просто шарахались от него в стороны.
— Куда мы? — спросил Бариюс.