— Бариюс, милый, — кричала Леночка, не слыша собственного голоса, — тебя хотят видеть все!
Бариюс только по губам понял слова Леночки. Он осторожно освободился из объятий очередного главы государства, взял микрофон и взлетел вверх.
— Я не ожидал такой встречи! — растроганно говорил он. — Я вас всех очень люблю!!!
Он попробовал еще что-то сказать, но голос его, многократно усиленный громкоговорителями, просто тонул в несмолкаемом шуме и гвалте. Российский президент потянул за микрофонный шнур.
— Сюда, сюда! — звал он.
— Что случилось? — спустился Бариюс.
— Очень опасно так висеть. Нам пора ехать.
— А как же собравшиеся люди? — удивился Бариюс. — Если мы уедем, это будет очень некрасиво.
— Люди придут сегодня вечером на Красную площадь, — пообещал российский президент. — Все вас снова увидят!
Тут же через многочисленные кордоны служб безопасности подлетел черный бронированный лимузин. Два дюжих охранника открыли дверь, приглашая Бариюса внутрь.
— А как же мои друзья, без них я никуда не поеду! — Бариюс повернулся к самолету, но его из-за нахлынувших людей не было видно.
— Это не предусмотрено этикетом, — лихо отбарабанил один из охранников.
Бариюс ничего не знал об этикете, но спорить не стал и сел на удобное мягкое сиденье. Тяжелая дверь захлопнулась, лимузин, со всех сторон окруженный мотоциклистами, плавно тронулся с места. За ним устремилась целая вереница машин с главами государств. Экипаж самолета пригласили в самый последний автомобиль. Это сделал человек, действительно отвечающий за этикет…
Машины стремительно неслись по городу. Сотни тысяч людей заполонили улицы, всем хотелось увидеть Бариюса. Флаги, воздушные шарики, транспаранты — все это быстро мелькало, и рассмотреть что-то подробнее было практически невозможно. Бариюс попросил открыть окно.
— Это опасно, — не разрешил охранник.
— Опасно? Но почему? — не понимал Бариюс. — Люди хотят меня видеть, как же я могу обмануть их ожидание?
— В толпе могут быть террористы!
Бариюс заметил, как ликующих людей сдерживают солдаты и милиция, на крышах домов расположились одетые в черный камуфляж снайперы.
— Неужели это так необходимо? — тяжело вздохнул Бариюс. Почему-то вдруг стало грустно и одиноко. Ему так не хватало его друзей! Где они сейчас, что делают? «Ничего, — подумал Бариюс, — скоро мы обязательно увидимся, и тогда я по-настоящему буду счастлив!»
Машина на полной скорости въехала в Кремль, следом за ней и все остальные. Не пустили несколько последних автомобилей.
— Почему нас не пропускают? — возмутилась бабушка Шура.
Загородивший дорогу офицер отдал честь.
— Относительно вас у меня нет никаких указаний!
— Но там Бариюс, он член нашей семьи! Мы же с ним летели в одном самолете. Неужели вы не смотрели телевизор?
Офицер сам ничего не понимал, но нарушить приказ не мог.
— Про нас просто забыли! — предположил Саша. — И Бариюс про нас забыл, наверное, мы теперь ему больше не нужны.
Леночка заплакала.
— Нет, нет, Бариюс не такой, он не может про нас забыть. Ему просто сказали, что так надо, а он всегда и всем верит… Он думает сейчас о нас, я чувствую это!
И тут издалека кто-то крикнул. Это был Очкариков. Он залез на фонарный столб за оцеплением и махал рукой. Рядом с ним стояли мама, папа, дядя Боря и тетя Света. Дедушка бросился к ним навстречу. Столько лет он не видел своего сына, то есть папу, и свою сноху, то есть маму. Слезы счастья появились у всех на глазах, даже находившиеся рядом люди не могли сдержать своих чувств при виде такой трогательной встречи.
— Мы встречали вас на аэродроме, — рассказывал Очкариков, — но пробиться не смогли. Приехали сюда, думали, в Кремль пустят…