Всей мощью огня: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— «Погрузимся», «поедем»!.. Да я по-пластунски готов ползти сто километров. Только бы не сидеть здесь, только бы не видеть всего этого! — горячился Степин.

И его вполне можно было понять. Наверное, самое страшное для человека — видеть беду и не иметь возможности помочь людям. Тут и правда по-пластунски поползешь туда, где могут пригодиться твои силы.

Однако по-пластунски нам ползти не пришлось. Поздно вечером в расположение полка прибыла колонна грузовиков. Поступило приказание сдать орудия, лошадей, повозки и другое имущество. Разрешалось оставить при себе лишь личное оружие, шинели и вещевые мешки. Буквально в течение нескольких часов была оформлена масса документов по приему и сдаче. Все они, естественно, прошли через штаб. Так что мне и другим работникам штаба пришлось потрудиться.

Всю ночь двигалась колонна грузовиков по степи. Наш путь лежал параллельно железной дороге. А она, позволю себе напомнить об этом еще раз, вела к Волге. Значит, первоначальные предположения вроде бы оправдываются: впереди Сталинград!

В городке Фролово, что раскинулся чуть севернее большой излучины Дона, нас ждала новая неожиданность. Нам объявили, что полк в полном составе передается в 304-ю стрелковую дивизию. Ее представители во главе с командующим артиллерией подполковником Аркадием Васильевичем Николиным уже дожидались нас. Был с ними майор из штаба нашей прежней 76-й стрелковой дивизии. Он-то и зачитал нам приказ. Тут же посыпались вопросы:

— Временно передают или насовсем?

— Как же вы останетесь без артиллерии?

Майор с трудом держался на ногах. Чувствовалось, что человек не спал уже несколько ночей.

— Временно или навсегда разлучают нас — не знаю, не ведаю. Скажу только, что нам тоже жаль расставаться с полком. А без огневой поддержки, уверен, не останемся. Так что за дивизию беспокоиться не надо.

Вскоре мы узнали, что в районе станции Клетская, куда перебрасывалась 76-я стрелковая дивизия, уже находился в то время хорошо укомплектованный 817-й артиллерийский полк. Обстановка не позволяла переместить его к городу Серафимовичу, где сосредоточивалась 304-я стрелковая дивизия. Поэтому командование 21-й армии и решило прибегнуть к такому «обмену» полками.

Не стану скрывать, что всем нам было очень жаль расставаться с соединением, в котором мы начинали службу еще до войны и в составе которого приняли боевое крещение. Да и последующие бои, конечно же, остались в памяти. Кроме того, каждый из нас гордился ее славной историей, традициями.

Еще 2 декабря 1920 года был подписан приказ о создании отдельного стрелкового полка, в состав которого вошли партизанские отряды и боевые дружины трудящихся Армении, сражавшиеся с дашнаками. Этот полк и стал ядром дивизии. В апреле 1921 года соединение вместе с другими частями армянской Красной Армии освободило от контрреволюционеров столицу республики Ереван. В декабре 1935 года по ходатайству бойцов, командиров дивизии и трудящихся Армении Президиум ЦИК СССР присвоил соединению имя Маршала Советского Союза К. Е. Ворошилова, а в следующем году за большие успехи в боевой и политической подготовке наградил орденом Красного Знамени.

Тут же, во Фролово, нам представили нового командира полка подполковника Вениамина Александровича Холина, который ранее был начальником штаба артиллерии 304-й стрелковой дивизии. Он произвел на нас хорошее впечатление. И одна, пожалуй, самая главная причина этого, вероятно, заключалась в том, что он очень тепло, по-человечески провел первую беседу с подчиненными.

Случалось мне и до этого и позже встречать командиров, начальников, которые, принимая часть, подразделение, пытались как бы перечеркнуть все, что ранее было сделано их предшественниками: дескать, все, что у вас тут было, — плохо, а теперь дела пойдут по-другому. Это, как правило, настораживает людей. Это и понятно. Можно говорить о недостатках, критиковать, но вряд ли имеет смысл все перечеркивать. В каждом коллективе непременно есть что-то хорошее. И хорошего, как правило, больше, чем плохого.

Вениамин Александрович Холин повел себя совершенно иначе. Спокойно, неторопливо звучал его голос:

— Я, товарищи, вполне понимаю и разделяю ваши чувства. Откровенно говоря, мне тоже было бы очень тяжело расставаться со своей дивизией. Но что поделаешь, у войны даже в этом свои жестокие законы. Поэтому не надо грустить. Полк у вас, насколько мне известно, замечательный. И вливаетесь вы в славное соединение. Поверьте, что сибиряки, которые составляют его костяк, умеют крепко бить врага…

Коренастый, голубоглазый, он стоял перед нами и рассказывал. Одна за другой открывались страницы истории этой молодой, но уже закаленной в боях с врагами дивизии.

Вначале она именовалась 109-й мотострелковой. Ее сформировали летом 1939 года в Новосибирской области. В том же году сибиряки приняли боевое крещение на реке Халхин-Гол. Потом мотострелки охраняли восточные рубежи страны в Забайкальском военном округе. В июне 1941 года дивизию перебросили на запад. С началом Великой Отечественной войны соединение вошло в состав Юго-Западного фронта.

С гитлеровскими захватчиками воины-сибиряки впервые встретились в конце июня — начале июля на рубеже Острог, Славута. Здесь наступал мотострелковый корпус врага. Его танковые и пехотные части атаковали дивизию с фронта. Но это, несмотря на явное неравенство сил, не принесло успеха. Части дивизии не только упорно обороняли занимаемые рубежи, но при первой же возможности контратаковали фашистов, сумели выбить врага из города Острога и несколько дней удерживали его. Дивизия заставила изрядно задержаться гитлеровцев и под Шепетовкой, а это позволило эвакуировать из находящихся там фронтовых складов большую часть военного имущества, боеприпасов и уничтожить на месте то, что нельзя было вывезти.

Каждая пядь нашей земли доставалась оккупантам дорогой ценой. Но и сибиряки теряли своих товарищей. В первых же боях выбыли из строя многие командиры и красноармейцы. Тяжело был ранен комдив полковник Н. П. Краснорецкий.

Во второй половине июля 1941 года соединение отвели в тыл для переформирования. Тут ему был присвоен новый номер: дивизия стала именоваться 304-й стрелковой. А потом были жестокие бои на левом берегу Днепра, в Полтавской и Харьковской областях. В это время дивизией командовал полковник Серафим Петрович Меркулов.

— Наш комдив возглавлял полк еще во время войны с Финляндией, — не без гордости заметил подполковник Холин. Видимо, прочитав в наших глазах вопрос, он тут же добавил: — О себе подробно рассказывать не буду, а с анкетными данными, если так можно выразиться, коротко познакомлю. Родился в Ростове-на-Дону. Служу в Красной Армии более десяти лет. Окончил Военную академию имени Фрунзе. Вот, собственно, и все. Остальное уточним после, — улыбнулся он. — А теперь, товарищи, пора браться за наши неотложные дела. Время не ждет.

И правда, не успели мы прибыть в придонские плавни, расположиться в густых зарослях ивняка, как поступило приказание принять новую материальную часть. Да еще какую! Нам дали вместо старых прекрасные 76-миллиметровые пушки образца 1939 года, 122-миллиметровые гаубицы и тягачи к ним — тракторы СТЗ-НАТИ на гусеничном ходу и новенькие автомашины ЗИС. Такое нам и не снилось.

— Вот здорово! — восхищались артиллеристы, ласково поглаживая поблескивающие свежей краской орудия, машины, приборы. — С такой матчастыо грех отходить!

Но больше всех, и это, наверное, естественно, радовался наш начальник артвооружения старший техник-лейтенант Михаил Иванович Иванов. Обычно он был немногословен и суховат, а тут ласково говорил, обращаясь к пушкам, точно к живым существам:

— Хорошая ты моя! Давай-ка сверим номерок лафета… Точно, как в аптеке… — В веселых карих глазах его так и прыгали чертики.

Радовались мы и в то же время немного грустили, когда разговор заходил о конях, с которыми расстались в Поворино. Привыкли, привязались к ним красноармейцы и командиры. Хорошо, конечно, если в твоем распоряжении мощный ЗИС. Но все же, что ни говори, это — неодушевленный металл, а не живое, понимающее тебя существо.

Скучал и я по своему Приятелю. Конь преданно служил мне после гибели Орлика. И я платил ему за это любовью и заботой. Помню, в одном из боев под Волчанском Приятеля ранили. Мы сделали все, для того чтобы спасти четвероногого друга. Конь поправился и, как мне казалось, с той поры особенно ласково посматривал на меня. Сколько раз, бывало, подойдет, прижмется головой к плечу и вздохнет, совсем как человек.

Легко представить себе, какова была наша радость, когда через несколько дней полку вернули значительную часть конского состава. Выяснилось, что обоз пока частично остается на «лошадиной» тяге. Да и многим командирам по сохранившемуся штатному расписанию полагались кони для разъездов.

Работы в штабе было невпроворот. Но, узнав, что нам возвращают часть лошадей, я не смог удержаться: немедленно отправился разыскивать Приятеля. Что, если его уже отдали куда-нибудь в другое место? Но опасения оказались напрасными, быстро нашел своего друга. Он тоже узнал меня, радостно заржал и замер, привычно прижавшись головой к плечу…