Избранное. Компиляция. Романы 1-23: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я очень рад, что вас встретил. Вы были у меня самым лучшим учеником. Но теперь мы все вразброд. Ваши отец и мать уехали неизвестно куда, вы скрылись, я тоже больше не мог оставаться. Как я рад, что опять вас вижу!

Джо, с своей стороны, никакой радости не чувствовал. Задержка произвела беспорядок, подошел дежурный воспитатель, чтобы узнать в чем дело.

— Это мой бывший питомец, — объяснил Фернес, приподнимая шляпу. — Лучше ученика у меня никогда не было! Я очень обрадовался, встретившись с ним. Могу я узнать, кто в настоящее время заведует воспитанием этого милого мальчика?

Воспитатель не встретил препятствий назвать имя главного педагога и дать адрес пансиона. Получив эту справку. Фернес пожал Джо руку, пожелал ему всего лучшего и прошел дальше.

Свою прогулку Джо докончил с совершенно спутанными мыслями и, только возвратившись домой, в состоянии был обдумать случившееся. Читая показания Фернеса, он тогда же почувствовал, что Фернесу незачем было соваться в свидетели, что он сделал это по своей охоте. Очевидно, Фернес знает, что назначена премия за поимку Джо. Наружная любезность Фернеса, конечно только одно лицемерие, не больше. На самом же деле предатель задумал воспользоваться премией и не замедлит на этих же днях донести на Джо в полицию. Таковы были выводы, к которым пришел бедный мальчик.

Надобно заметить, что Джо любил своих родителей безгранично, в особенности отца. Он страшно тосковал о них, беспрестанно о них думал, а между тем даже поговорить о них ни с кем не решался, в виду тех обстоятельств, ври которых он покинул родной кров. Он понимал теперь всю опасность создавшегося положения: если его схватить, то ему придется пожертвовать или отцом, или собой. Взвесивши все в своем уме, он стал раздумывать, как ему поступить. Пойти домой и рассказать вое майору Мэк-Шэну? Джо был убежден, что майор ему поверят, но ведь тогда придется рассказать майору тайну, от которой зависит жизнь Джо.

Нет этого сделать нельзя. А с другой стороны — уйти от мистера и мистрис Мэк-Шэн после того, что они для него сделали, будет большою неблагодарностью. Он долго думал, ломал голову, наконец, решил, что надо уйти, потому что больше ничего не остается, но при этом написать Мак-Шэну письмо с объяснением в чем дело.

«Дорогой сэр! Не сочтите меня неблагодарным: вас и мистрис Мэк-Шэн я люблю всей душой, но я встретил одного человека, который меня знает лично и собирается выдать полиции. Я убежал из отцовского дома не по случаю браконьерства, как я сказал, а по случаю убийства, но я в этом убийстве не виноват. Это единственная тайна, которую я от вас имел, но открыть ее вам я никак не мог, потому что она не моя. Опровергнуть обвинение я не могу, да и не стану опровергать.

Ухожу я теперь от вас потому, что меня случайно открыл один человек, который, видимо, собирается донести на меня полиции. Вероятно, мы с вами никогда больше не увидимся. Больше я сказать ничего не могу, кроме того, что буду вечно молиться Богу за вас и за мистрис Мэк-Шэн, с благодарностью вспоминая вашу доброту ко мне и вашу ласку.

Преданный вам Джо Мэк-Шэн».

После возвращения из Петербурга Джо, по желанию своих благодетелей стал называться Джо Мэк-Шэном. Он очень был рад этому, хотя еще и не вполне ясно понимал тогда, как для него удобна и полезна эта перемена фамилии.

Написавши письмо, Джо горько заплакал, но сейчас же унялся: в школе нет места для выражения интимных чувств. Он сделал все заданные задачи, повторил все уроки и держал себя так, как будто с ним ровно ничего не случилось. Это был в полном смысле слова маленький стоик. Ночью он вместе с другими мальчиками ушел в дортуар спать. Здесь ему удалось собрать небольшую частицу своего гардероба, завернувши ее в платок, он в час ночи спустился по лестнице вниз, положил письмо к Мэк-Шэну на стол в зале, отворил заднюю дверь, перелез через решетку рекреационного дворика и вышел на улицу — искать счастья.

Джо приобрел большую опытность со времени своего ухода из родительского дома. Он всегда был очень умным мальчиком, а теперь сделался еще способнее к энергичным, решительным действиям. За это время он очень развился и умственно, и физически, много перевидал, много пережил, много передумал и перечувствовал. Обо всем наслышался, у него от природа были очень «тихие, приличные манеры, а теперь из него вышел настоящий молодой джентльмен, мальчик из хорошего дома. Вообще, это был уже не ребенок, а юноша-подросток, с неукротимым мужеством и с большим присутствием духа. Страха перед чем бы то ни было он не знал, боялся только одного — как бы не открылось преступление его отца.

И вот он опять шел на неизвестное, с маленьким узелочком белья в руках, с тремя гинеями в кармане и с целым миром перед собой.

ГЛАВА XXI. Сцена опять меняется, интрига завязывается еще круче

Теперь, читатель, нам с вами необходимо вернуться на короткое время к родителям нашего героя. Уезжая из Грасфорда, Рошбрук и его жена сами еще хорошенько не решили, где они поселятся. Рошбруку хотелось одного — забраться куда-нибудь подальше от Грасфорда, от того места, где он совершил преступление. Такое чувство, говорят, бывает у всех преступников, но если можно убежать из того или из другого места, то от своей совести не убежишь никуда Всевидящее Око найдет виновного повсюду. Из страха за своего мужа и сама Джен также «очень желала забиться куда-нибудь подальше, в какую-нибудь глушь. Распродавши при отъезде все свои вещи, они долго переезжали с места на место, пока не основались, наконец, в одной маленькой деревушке западе йоркшира. Рошбрук без труда нашел себе место в этом малонаселенном округе, и несколько месяцев протекло без всяких выдающихся событий.

С той несчастной ночи, когда был убит разносчик. Рошбрук ни разу больше не браконьерствовал, но его познания в лесном деле скоро обнаружились, так что местный помещик пригласил его к себе на службу сначала помощником лесного смотрителя, а потом сделал и главным смотрителем. В этой должности Рошбрук пробыл больше года, причем его доверитель все время оставался вполне им доволен. Но вот, однажды, к нему в коттедж зашел его помощник с газетой в руках и прочитал ему напечатанное в ней объявление, по-видимому, относившееся к Рошбруку.

В объявлении было сказано: «Если Джозеф Рошбрук, живший ранее сего в селении Грасфорд, в Девоншире, находится в живых, и если он сообщит свое местожительство нотариальной конторе Пирс, Джеме и Симпсон, Чэнсри-Лэн, 14, то он узнает нечто для себя выгодное. Если же он умер, и это извещение попадется на глаза его наследникам, то пусть они также сообщат свои адреса упомянутой конторе».

— Что же это значит, сэр? — спросил Рошбрук.

— Это значит — если вы то самое лицо, о котором здесь говорится — что вам отказано по духовному завещанию какое-то наследство, — отвечал помощник. — Вы и есть это лицо?

— Да, сэр, — сказал Рошбрук, меняясь в лице. — Я жил в Грасфорде.

— В таком случае вам следует списаться с этой конторой. Я вам оставлю газету.

Помещик ушел, а Рошбрук обратился к жене:

— Что ты об этом думаешь, Джен?

— Думаю, что он прав.

— Но ты забыла, ты вспомни, ты понимаешь, о чем я говорю, — ведь это легко может оказаться ловушкой.

— Я не забыла. Я всегда об этом помню, но полагаю, что тебе нечего бояться. Не за тебя назначена награда, а за нашего бедного мальчика, который теперь неизвестно где бродит по белу свету. Кому какой интерес тебя ловить, раз за это не будет заплачено?

— Твоя правда, — согласился Рошбрук, подумавши с минуту. — Какой же я однако стал трус! Всего бояться стал… Сейчас напишу.

Рошбрук послал письмо и получил ответ с вложением танкового билета в 20 фунтов стерлингов и с приглашением немедленно приехать в город. Там Рошбрук с изумлением узнал, что он законный наследник недвижимого имения в Дорсетском графстве с 7000 фунтов стерлингов годового дохода и с единственным условием — принять в качестве ближайшего родственника фамилию Остин. Исполнивши все формальности и выправивши через нотариальную контору Пирс и К° все документы, Рошбрук вернулся в Йоркшир с 500 фунтами в кармане и поделился известием с женой. Джен залилась слезами.

— Не думай, Рошбрук, что эти слезы тебе в упрек, — сказала она. — Но мне кажется, что для тебя было бы лучше, если бы этого не случилось. Теперь, среди богатства, тебя только сильнее будет мучить совесть — за Джо и вообще за все.