«Тело поет!»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Милая, вот здесь еще, пожалуйста, ладно? — все-таки говорю я. — И вот там, ладно? Смотри, какое чудо…

Сколько снято уже, а все не устаю удивляться. Как совершенны творения твои, Природа! О, Аполлон! О, Афродита… Ну какому художнику-человеку по силам создать столь совершенное все! Голубовато-стальная, остро-бугристая стена скалы, прислонившееся к ней беззащитное, трепетное девичье тело со слегка вскинутыми руками — словно у «Стены плача», — а внизу, у подножия и на переднем плане — рубиновая полоса скумпии. Но это не кровь, нет, это — роскошь природы, и, конечно же, энергетическая подпитка беззащитного тела девушки любовью — от Земли-матери! И не Плач это никакой вовсе, нет, это — радость, благодарность, преклоненье, восторг! А уж как восторгаюсь я…

И вот — ее танец около экзотического деревца с живописно изогнутым корявым стволом и ослепительно красной листвой — музыка движений, песня Творения Божьего, песня Жизни!

Потом мы взбираемся на плоскогорье, и она идет медленно, словно плывет, раздвигая руками стройные стебли высокой травы…

Загорелая, стройная, идеально сложенная — словно порождение этих алых кущ, медовой травы, кривых, извилистых ветвей, тонких стволов… И гор, и камней, и песка, и воздуха, и далекого моря, и солнца… Главная часть — центр! — совершеннейшей этой картины!

И, наконец, — отрешенная медитация у ослепительного, облитого солнцем мелового откоса…

А на одном из немногих пока что зеленых кустиков на дне роскошного рубинового оазиса — изумрудный богомол, спокойно повернувший в мою сторону свой удивленный треугольный глазастый лик, когда я приблизился с видеокамерой… И так же спокойно отвернулся он от меня, полностью убежденный в отсутствии у меня агрессивных намерений…

— Ты прав, глазастый, ты прав, — вслух сказал я, а он и не шевельнулся.

— А вон бабочка, смотри! — крикнула моя любимая весело. — А там еще одна, смотри-смотри!

— Вижу, милая, конечно, вижу.

Чуть выше — ломаная линия гор, а над ними — пронзительно синее небо и — солнце… И птицы. Две больших, медленно кружащихся птицы — коршуны или черные вороны…

А в нижнем створе нашего уютного роскошного убежища — далекая сияющая бирюзовая полоска моря, ненавязчиво напоминающая о себе…

Бессмертье — в памяти! — эти слова я придумал когда-то сам, когда в одиночку путешествовал на велосипеде и, восторгаясь окружающими картинами, вынужден был их покидать, проезжая. Именно, именно… Это и есть бессмертие — наша ПАМЯТЬ!

Наснимал столько, что кассета закончилась. Ну, а потом… О, Господи, сколько же таинственной радости заключено в наших телах! Это — святое… Это сказочный, щедрый подарок Природы, Бога… И мы, конечно же, освятили своим восторгом, своей Песнью Песней, нашу долину. Которую так и назвали — Райская.

И ведь за один такой день можно отдать столько… А дней таких у нас с Ней было много, много…

Конечно, я потом сделал фильм. Я смонтировал его в двух вариантах и под разную музыку. Под прекрасную музыку! И на экране, и в памяти нашей все выглядит даже не менее выразительно, чем тогда, в том сущем Раю…

Движения Ее — это не танец, это сама жизнь, общение, единение с окружающей роскошью Райской долины. А скумпия, скалы, камни, трава, богомол, промелькнувшая мимо бабочка, солнце, небо — это фрагменты, части некоего всеобщего согласного действа, одной гармоничной мелодии жизни, в которой Она, любимая моя — Богиня…

А в эпилоге обнаженная молодая стройная девушка идет по широкой песчаной дороге, приближается к морю, бежит по песку вдоль кромки, решительно и смело вступает в пенистые, игривые волны… Да-да, волны словно играют с Нею! И шум, и ароматы, и краски, и лучи, и брызги — слаженная, общая музыка… А потом… Потом мы оба на камне.

— Тело поёт! — кричит она после, танцуя в веселом восторге, и этот возглас удачно соединяется с шумом прибоя, ветра и с криками чаек.

Да, музыка, великая Музыка Жизни — вот же в чем Истина!

Так что на наших снимках, в нашем фильме и в наших сердцах Райская долина, несмотря ни на что — живет! И мы — живы, несмотря ни на что, хотя бывало, разумеется, всякое, и неизвестно, что еще будет…

Но — Бессмертье — в памяти!

И вспоминается еще великолепная восточная мудрость:

Не знаю, как вы, а я с этим согласен.