— Товарищ, — обратился он к монтеру, — может быть, вы знаете, что значит «С-16»?
Монтер наворачивал на провод изоляционную ленту. Он засмеялся и ответил:
— «С» — это первая буква фамилии конструктора машины, а цифра указывает номер конструкции.
— А кто же конструктор?
— Разве вы не знаете? Он ведь только что был здесь.
— Самборский?
— Да.
Мы с Тарасом переглянулись.
— Будем ценить его скромность, — сказал я мальчику.
— Вот посмеюсь над ним, когда будем в Иркутске! — захлопал в ладоши Тарас.
Когда инженер вернулся, мы ему ничего не сказали.
Подъехала электродрезина. Наконец шоферу удалось пробраться сюда.
Был уже первый час ночи. Только что приступила к работе новая смена рабочих. Наш проводник правильно заметил, что пора ехать спать.
Назад двигались еще быстрее, так как дрезина стала на рельсы и катилась вслед за длинным поездом с породой. Поезд мчался со скоростью, не меньшей чем семьдесят километров в час. Ветер овевал наши лица, черные тени вагончиков бежали впереди. Над нами нависал скалистый потолок. С грохотом и бряцанием проносились встречные поезда с пустыми вагонетками. В стенах туннеля появлялись и сразу же исчезали глубокие темные выемки, казавшиеся дорогами в таинственное подземное царство.
Тарас устал, его голова легла мне на плечо, и, когда дрезина остановилась возле подъемной клети, мальчик уже крепко спал.
— А знаете, Макаренко хочет забрать его от Аркадия Михайловича к себе на всю зиму, — сказал я Самборскому. — Старик жаловался. Не хочет отпускать. А мальчик, кажется, согласен.
— Да? — недовольно проговорил инженер. — Этого делать не следует. Вы поддержите Аркадия Михайловича и помогите ему уговорить Тараса остаться у него.
— Вы против того, чтобы Тарас… Почему?
— Я думаю, что скоро и Макаренко откажется от этой мысли. Ему будет не до Тараса.
— А что?
— У него будут большие неприятности.
— Что такое?
— Услышите. Он натворил глупостей, а может быть, и похуже. Но вы скоро сами узнаете. Я пока ничего не буду говорить.
Видимо, Самборский был недоволен, что сказал и это. Но с его характером держать что-либо в секрете было нелегко — он любил поговорить.
Мы едва разбудили Тараса. Но, очутившись наверху, он держался бодро и с большим аппетитом поужинал. Да еще и насмешил меня, так как за чаем начал приставать к Самборскому с вопросами:
— Почему вы ничего не придумаете?
— То есть?
— Ну, вот машину какую-нибудь.
— Какую машину?
— Такую, как, например… ну, литостат «С-16» или «С-20». Не помню, как там написано…