Ночь перед атакой была на исходе. В штабе фронта шли последние совещания литостатников. Командный состав подземных кораблей получал инструкции о задачах атаки, о поведении в подземном бою. Вместе с нами на совещании присутствовали командиры наземных и воздушных войск. Они должны были поддержать подземные корабли, когда последние прорвут вражескую линию.
Мы выслушали сообщение разведки о том, где сконцентрированы главные силы врага и какие именно части нам противостоят, еще раз проверили выданные нам карты и инструкции и, провожаемые пожеланиями успеха, покинули штаб.
Не успело закончиться совещание, как ко мне подошел генерал авиации. Это был Станислав Шелемеха.
— Здравствуй, друг, — сказал он. — Ты, значит, тоже участвуешь в подземном бою. Что ж, может, еще встретимся во время совместной атаки.
— Поздравляю тебя с повышением.
— Спасибо. Я хотел рассказать тебе одну мелочь. К сегодняшним событиям и разговорам она отношения не имеет, но по-своему очень любопытна.
— А в чем дело?
— Недавно я виделся с Томазяном. Помнишь, как ко мне в квартиру забрался вор, которого нам не удалось поймать?
— Помню.
— Это был управдом Черепашкин. Он хотел похитить бумаги у меня и Лиды. Это первое. А второе…
— Что второе?
— Ну, тебе лучше меня известны, конечно, все подробности поимки этого субъекта. Но он… сбежал.
— Сбежал?!
Я был чрезвычайно удивлен. Разговор прервался — меня позвали в машину.
Мы крепко пожали друг другу руки, и в этом рукопожатии я почувствовал больше тепла, чем в любых объятиях и поцелуях. Мне казалось, что Станислав немного волновался, провожая меня в опасный бой. Ему, привыкшему смотреть смерти в глаза в заоблачных высотах, пожалуй, было страшновато представить гибель людей и машины-крота в сотнях метров под землей.
Начиналась первая в истории человечества механизированная подземная атака. И хотя все верили в победу, но, видимо, в глубине души каждый испытывал опасения. По крайней мере, так казалось мне.
Мой взгляд остановился на Ярославе Макаренко, и на меня словно дохнуло непоколебимой уверенностью в успехе. В кожаном военном обмундировании инженера подземных частей он выглядел стройным и бодрым, когда в последний раз проходил с командиром бригады перед строем бойцов.
16. Подземная атака
Обстоятельства мне вновь благоприятствовали. Как старший связной флагманской машины, я оказывался в центре событий, и все сведения в первую очередь должны были концентрироваться в моих руках.
Хотя машины стояли на значительном расстоянии друг от друга, по ним будто ветерок прошелестел, когда прозвучала команда:
— По местам!
Мы быстро забрались по легким лесенкам в брюхо металлического чудовища и по узким коридорчикам протиснулись в свои рубки.
Я на несколько секунд задержался на лесенке, вдыхая свежий ночной воздух, насыщенный влажностью и лесным ароматом.
За нами герметично завинтились двери.
Как только я сел к аппаратам, поступил приказ: передать команду проверить машины и доложить о готовности. В нашей машине все было в порядке: на панели возле места командира засветились маленькие контрольные лампочки — они свидетельствовали об исправности механизмов подземного корабля и всех приборов на борту.
— Иначе и быть не может, — прошептал сидевший рядом Тарас.
Он был моим заместителем и отвечал за связь между всеми отсеками нашего подземного корабля. Тарас должен был первым принимать сообщения из всех помещений подземного корабля и передавать их командиру или старшему механику.
Я услышал, как Макаренко доложил о готовности нашей машины. И немедленно начали поступать сообщения, что все литостаты к бою готовы.
Идут последние секунды перед выступлением в атаку. Вокруг царит торжественность. Тишину нарушает только равномерная дробь малых электромоторов где-то внутри литостата. В голове никаких воспоминаний, никаких посторонних мыслей. Все сосредоточено на ожидании. Мотористы ждут приказа включать большие моторы. Все ждут момента, когда подземная крепость начнет углубляться в землю.
Наконец флагман приказывает всем машинам начать движение. Командир нашего корабля повторяет приказ. Едва мы включили звукофильтры на шлемах, как послышался грохот тяжелых моторов. Вся машина вздрогнула, раздался характерный присвистывающий скрежет.