Глубинный путь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Столица жила бурной жизнью, на каждом шагу чувствовался темп военного времени. На улицах стало меньше такси, но увеличилась суета. Все окна были заклеены бумажными лентами. Над городом проносились патрульные звенья самолетов-истребителей. Громкоговорители сообщали новости с фронта. Трамваи и автобусы были переполнены военными, подавляющее большинство которых только что надели форму.

В половине шестого я приехал в Пушкино. Автобусы, трамваи и троллейбусы спускались пологими туннелями на глубину в сто восемьдесят метров. Здесь находились главные помещения вокзала. Такое расположение укрывало вокзал от страшных авиабомб. Кроме того, сверху вокзал был защищен еще двумя слоями сталебетонных плит в два метра толщиной.

Огромные, ярко освещенные залах гудели, словно гигантский улей. Сквозь одну из стеклянных дверей я видел, как на вокзал прибывали эшелоны с войсками. Часть из них разгружалась здесь же, и бойцы, которые вчера сражались на Дальнем Востоке, садились в автомобили и наземные поезда, чтобы на следующий день вступить в бой на Западном фронте.

Стрелка часов приближалась к шести, а Макаренко все не было. Я не мог предположить, что он опоздает, но когда до отхода поезда осталось пять минут, я начал беспокоиться. Я вышел на перрон и начал прохаживаться возле своего вагона.

Оставалось две минуты, когда на перрон выбежал Тарас Чуть. В длинной военной шинели, почти волочившейся по земле, парень выглядел довольно смешным. Он спешил к вагону и, увидев меня, очень обрадовался.

— Это вам от Ярослава Васильевича, — сказал он, протягивая мне билет.

— А где же он?

— Не едет.

— Не едет?

— Задержался в Москве и попросил меня передать вам билет. Едва успел.

Я схватил билет и бросился в вагон. Времени на расспросы на оставалось. Тарас не отставал от меня.

— Увидите Аркадия Михайловича, — быстро говорил он, — передайте ему привет. Я пишу ему каждый день, но уже несколько дней не получал от него ответа.

На прощание я пожал Тарасу на прощание руку и едва вскочил в вагон, как двери за мной автоматически закрылись.

Поезд тронулся медленно, без всякого толчка. Я еще несколько секунд видел на перроне Тараса, и вот он исчез, а проводник попросил меня пройти на свое место.

Этот герметично закупоренный вагон был подобен тому, в котором мы ехали из Тихоокеанска в Москву, но оборудован не так комфортно. Вместо четырехместных купе здесь были двенадцатиместные, и в каждое набились по тридцать человек, имевших право только на сидячие места. Спальные плацкарты были отменены. Это объяснялось войной, но на Глубинном пути такое неудобство большого значения не имело, так как путешествие отнимало лишь несколько часов.

На стенке вагона висел датчик, показывавший скорость движения поезда. Когда стрелка циферблата показала тысячу, я растерялся: ничего не говорило об этом неистовом движении. Правда, чуть трясло и вроде как гудело или звенело, но ход почти не отличался от обычного скорого или курьерского поезда.

Следя за количеством пройденных километров, пассажиры могли рассчитать, к какому городу мы приближаемся. Многие сошли близ Иркутска, где пересели в вагоны, шедшие на юг по ответвлению главного пути. Поезд промчался мимо Байкала, и я перешел в хвостовой вагон, чтобы выйти на Глубочайшей.

10. Смотритель подземного сада

Пересадка происходила довольно далеко от Глубочайшей, так как немало времени уходило на торможение. Наконец вагон остановился, прозвенел звонок, поднялись заслонки окон и открылись двери.

Мне не верилось, что мы прибыли сюда с такой необычайной скоростью, и я то и дело посматривал на часы, удивляясь тому, что еще несколько часов назад был в Москве. Молниеносность подземного движения вызывала чувство благодарного уважения к Ярославу Макаренко, сумевшему этого добиться.

В мои планы входило пробыть некоторое время на Глубочайшей и ознакомиться с работой коллектива сотрудников станции. Я собирался рассказать в следующей статье о людях, которые вдалеке от фронта, старательно выполняя свои обязанности, способствуют победам нашей армии.

Оказавшись здесь и зная, что где-то рядом работает Аркадий Михайлович Довгалюк, я хотел было поискать его. Но какова же была моя радость, когда я вдруг увидел его на платформе вокзала! Профессор ждал электродрезину, чтобы ехать на плантации Верхнего озера.

Старик обнял меня и начал расспрашивать о поездке, о друзьях, о событиях. Пришлось рассказать ему о своих приключениях последних дней, о встречах с Шелемехой, Черняком, Макаренко, Барабашем и Лидой. Здоровье Лиды очень волновало старика, и он долго расспрашивал меня о моем свидании с ней и об операции.

Удовлетворив любопытство старика, я, в свою очередь, поинтересовался его жизнью в последнее время. Выяснилось, что начало войны застало Аркадия Михайловича в Тихоокеанске. Он находился в городе во время бомбежки, был свидетелем пожаров, наступившей в первые минуты паники среди гражданского населения, исключительной организованности и героической работы команд противовоздушной и противохимической обороны и, наконец, воздушного боя над городом.

Советские истребители опоздали всего на несколько минут, но, появившись над городом, сумели мгновенно расстроить боевое построение вражеских самолетов, многие из них сбили, а остальные разогнали.

Приказ о немедленном возвращении всех сотрудников туннеля на свои посты профессор услышал по радио и поспешил на вокзал подземной железной дороги. Между тем город заполняли войска, сосредоточившиеся около вокзала. Гражданских ни на вокзал, ни на железную дорогу не пускали. Исключение делалось только для сотрудников подземного пути. Аркадий Михайлович выехал дополнительным вагоном. Такие вагоны с самостоятельным управлением прицепляли к поездам дальнего назначения. По пути они отцеплялись и направлялись на соответствующие подземные вокзалы.

Вагон, в котором ехал ботаник, шел на Прибайкальский узел. Там в основном и располагалось подземное садовое хозяйство Аркадия Михайловича.

Довгалюк жалел, что с его возрастом и профессией он не мог принять непосредственного участия в войне. Единственное, что ему оставалось — это с максимальным усердием делать то, что он делал до сих пор. И он очень спешил к своим подземным садам.

Мне тоже хотелось взглянуть на них, и я сказал об этом профессору. Аркадий Михайлович охотно согласился взять меня с собой на Верхнее озеро, известил об этом диспетчера и попросил поскорее прислать электродрезину. Скоро мы двинулись в путь. Девушка-шофер уверенно вела машину по лабиринту подземных переходов, соединявших вокзал с Верхним озером. Через некоторое время мы проехали железные ворота и очутились на территории «лесничества».

Особых изменений за то время, что меня здесь не было, не произошло, но большинство растений, особенно цветы и травы, очень выросли.