Обязалово: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

С одной стороны конница: в поход идут конями, в отличие от пеших городских ополченцев. С другой — большинство в бою пешие. «Драгуны»?

С одной стороны — не «янычары». Связаны родством, в основе — боярская семья: сыновья, братья, племянники, зятья, бастарды… С другой — воин сидит не на своей земле, не на своём корме — владетель даёт.

С одной стороны, для пришлого рюриковича в стольном городе — местные, земство. С другой… Для смерда из деревеньки — набродь, дармоеды.

Основой феодализма является связка: «сюзерен-вассал». Князь — сюзерен, боярин — вассал. Всё просто. Но не на Руси.

В северных землях — Новгородской и Псковской — князья не имеют права раздавать земли. Лен, феод, условное владение… вся феодальная лестница, привычная для Европы и остальной Руси, отсутствует.

Северные вотчины — наследственные, с тех ещё, родоплеменных времён. Основой вооружённых сил являются «житьи люди», однодворцы, «малые бояре». Поэтому на севере нет отдельного боярского ополчения. Соответственно — налоги платят все. Потомственные бояре, древностью рода равные или превосходящие Рюриковичей, управляют такими же потомственными холопами. Поэтому крестьянских восстаний, как на юге, вроде того, под умиротворение которого я сам попал, на северах нет.

Сколько не читал всякой около-исторической литературы, всегда как-то упускают, что феодализм — это система организации общества для его выживания. Прежде всего: система ответственности феодалов перед обществом.

Не: «я могу — потому что я — хочу», а: «я — должен, и поэтому — я могу».

Это понятие — «долг» — постоянно выводит из себя аристократов. Они постоянно стремятся стать альфа-самцами и рвут на части любой народ, подобно тому, как жеребцы в табуне стремятся увести подальше свой косяк.

«Долг» мешает и самым «вятшим» — королям. Они начинают, например, трахать всё что не попадя, проявляя свой инстинктивный абсолютизм. Так гибнет готское королевство под ударом мавров или сербское на Косовом поле.

Заезжий англичанин в 17 в. посмеивается над русскими дворянами: они называют себя холопами государя, имения их могут быть во всякое время отняты царём.

Пушкин как-то назвал себя представителем «третьего поколения непоротых дворян».

Для англичанина-эсквайра — дикость, бесправие, азиатчина. У британца его собственность — священна, неотъемлема. В России дворянское поместье всего лишь условное владение: условие для исполнения помещиком его долга — постоянной мобилизационной готовности.

Разница между Англией и Россией — в «серых степных тараканах».

Россия тысячу лет ведёт непрерывную войну на выживание. Не европейскую войну — спор за территории, население, колонии, привилегии, права, доходы… В России война — спор о геноциде. Не — «сколько платить будем?», а — «кто-нибудь живой есть?».

Уровень долга аристократа — вопрос существования народа. Курбский не зря столь старательно обосновывает в переписке с Иваном Грозным право вассала «отъезжать» к другому государю. На Западе такой «отъезд» — разборки высших аристократов, взаимоотношения нескольких десятков личностей, для населения ничего существенно не меняет. На Руси — угроза самому существованию народа.

При Иване Грозном воевода-изменник показывает крымчакам броды через Оку. Хан Гирей разоряет Москву и угоняет полумиллионный полон. О соотношении «посчитанного полона» и общих потерь населения я уже…

Глядя на толпы русских на невольничьих рынках Средиземноморья, люди спрашивают друг друга:

— А там, на Руси, ещё кто-нибудь остался?

В европейском средневековье маятник общественного сознания постоянно качается между «правами личности», естественно — личности только из полупроцента населения, аристократии, и общественно-необходимыми обязанностями — «рыцарским долгом». Подкрашенным кое-какой идеологией в церковно-богословском стиле. Типа помазанников божьих, защиты малых и сирых, подвигов во имя «Прекрасной дамы»… Но первооснова — долг перед народом, смердами. Остальное — оболочка.

Позже, во всевозможных рыцарских романах, описывается именно этот крашеный футляр.

Вальтер Скотт в «Квентин Дорвард» старательно замалчивает, скажем так, военно-политическую мотивировку неравного брака своего ГГ, фокусируясь в области межличностных отношений. Типа: любовь преодолела все препятствия, и сердца их соединились. Достаточно оценить юмор отношений англичан, французов, бургундцев и шотландцев в конкретном десятилетии, и становится понятным: чуть бы сдвинулась геополитическая ситуация, чуть иначе выглядел бы «долг перед Францией»…

Нет, вполне верю, что влюблённые всё равно соединились бы. Но Квентин исполнял бы арию не мужа, а альфонса-любовника.

Пётр III своим «Указом о вольности дворянства» освободил дворян от обязанности служить государству, защищать Россию. Тем самым, лишив их морального права владеть крепостными крестьянами.

Пугачёвщина — реакция народа на освобождение «лучшей» его части? Романовы во все три века их правления говорили не о своём «божественном праве» управления Россией, а о долге, обязанности «нести сей тяжкий крест». При таких традициях возможна ли нормальная «президентская гонка» в России? Ведь в основе мотивации «гонщиков» лежит получение «приза», а не «креста».

Однако вернёмся в 12 век.

Громадная колымага под названием «Святая Русь» включает в себя три уровня княжеского управления. Великий Князь в Киеве, светлые князья в землях-уделах, малые или подручные князья — в волостях. У каждого — свой двор, своя дружина. Но до «конкретной гайки», до конкретной веси, поселения — «руки не доходят».

И вот, из-за «ручонок нехожалых», появляются на Руси бояре-вотчинники. Откуда?

Со стороны посмотреть — всё благостно:

Бывало. Награждали боярством за героизм, проявленный при защите отечества. Или за героизм при вырезании других защитников отечества. Что будем именно сегодня считать нашим отечеством?