Расчищая путь пехоте...: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Синявинские рубежи

На фронт!

Чудесным солнечным утром в воскресенье, 22 июня 1941 года, слушатели 214-й учебной группы второго курса командного факультета Военной артиллерийской академии имени Ф. Э. Дзержинского собрались на перроне Ленинградского вокзала в Москве. Настроение у всех нас было превосходное предстояло ехать в Лугу, где размещались лагеря и полигон академии, а это для слушателей всегда было радостным, волнующим событием, потому что предвещало много интересных дней, до предела заполненных полевыми занятиями на свежем воздухе, а не в душных аудиториях на Солянке. Особый интерес для молодых командиров-артиллеристов представляли, конечно, тактические занятия, боевые стрельбы, управление огнем батареи, дивизиона…

Поставив в рядок чемоданы и вещмешки, артиллерийские планшеты в защитного цвета чехлах, коробки с приборами, слушатели разбрелись по перрону. Одни оживленно беседовали, обсуждали свои дела, другие прощались с семьями. Многих провожали жены с детьми. Ребятишки жались к отцам, чувствуя близкую разлуку, совсем маленькие, удобно устроившись на отцовских руках, лакомились конфетами, эскимо. Продавщицы мороженого в белых куртках не упускали случая, бойко вели торговлю. То в одном, то в другом конце перрона вспыхивала песня.

звучало совсем рядом. А чуть подальше слышались другие слова:

Пели, не подозревая, что время походов уже настало…

Наконец подали состав, два купейных вагона в котором предназначались для нас. И тут же к начальнику курса полковнику Иванову подбежал запыхавшийся дежурный помощник военного коменданта вокзала.

— Товарищ полковник, — обратился он взволнованно, — вас требует к телефону дежурный по академии. Просил передать, чтобы посадку в вагоны не производили.

Удивленный таким распоряжением, начальник курса поспешил к зданию вокзала. Мы же, теряясь в догадках, чем бы это могло быть вызвано, с нетерпением ждали его возвращения. Прошло не более десяти минут. Полковник возвратился и тут же отдал команду:

— Забрать вещи, за мной шагом марш!

И только на привокзальной площади он сообщил, что начальник академии генерал-майор артиллерии Л. А. Говоров отменил поездку. Подошли два автобуса, и мы возвратились на Солянку.

В двенадцать часов дня, сидя в своем классе, где был установлен репродуктор, мы прослушали заявление Советского правительства. В нем сообщалось, что фашистская Германия без объявления войны напала на нашу Родину.

Во дворе академии состоялся митинг личного состава. Начальник академии призвал нас к бдительности, организованности, мобилизации всех сил на боевую учебу…

С того дня начались преобразования всей системы обучения в академии. Менялись программы, все больше и больше сокращаясь в объеме, предельно уплотнялся учебный день, упор делался на отработку практических вопросов управления огнем артиллерийских подразделений, вплоть до артиллерийского полка. Слушателей старших курсов командного факультета стали целыми группами отправлять в Управление кадров артиллерии Красной Армии, а оттуда — на фронт, в действующую армию.

Нас, второкурсников, пока но трогали, и мы завидовали старшим. Поскорее принять участие в боях с фашистами было нашим самым сокровенным желанием.

Занятия, за небольшим исключением, проводились за городом, в поле. Работали много и самозабвенно. Возвращались в общежитие усталые, долго не ложились спать: изучали пособия, помогали друг другу лучше усвоить требования уставов и наставлений, подолгу обсуждали последние известия, приходившие с полей сражений.

В академию я поступил в 1939 году с должности заместителя командира дивизиона по строевой части, имея звание капитана. Это позволяло мне полагать, что после учебы меня могут назначить на должность командира дивизиона, заместителя командира полка или начальника штаба полка. Вот почему особенно тщательно я изучал обязанности указанных должностных лиц, искал и находил слабые места в своей подготовке, чтобы в учебном классе, в огневом городке, на тактическом поле восполнить недостающие знания и практические навыки. Составляя на тактических занятиях, тренажах и во время артиллерийско-стрелковой подготовки боевые расчеты из слушателей, преподаватели заставляли нас действовать за командира взвода, батареи, дивизиона, полка.

За месяц войны мы в академии постигли то, на что в мирное время потребовалось бы полугодие. И уже в боях мне не раз приходилось с благодарностью вспоминать наших преподавателей, сумевших так много нам дать за этот напряженный, полный труда и бессонных ночей последний месяц учебы.

А сводки Совинформбюро с каждым днем становились все тревожней. Несмотря на упорное сопротивление Красной Армии, враг по-прежнему продолжал теснить наши войска.

У некоторых моих товарищей на оккупированной врагом территории остались семьи, родные и близкие. Но как ни велика была тревога, никто из нас ни на минуту не сомневался в том, что враг будет разбит и окончательная победа будет за нами. Мы хорошо понимали, что Родина наша вступила в полосу огромных испытаний, и всей душой стремились скорее попасть туда, где решалась ее судьба.

21 июля группу слушателей нашего курса, в том числе и меня, вызвали в Управление кадров. Все мы получили направление в действующую армию. Меня откомандировали в 881-й корпусной артиллерийский полк (кап) на должность командира дивизиона.

Полк формировался на окраине Москвы, в Кузьминках, и я сразу же отправился туда. Командир полка майор А. А. Колесов встретил приветливо, ознакомился с предписанием, попросил коротко рассказать о тебе, о предыдущей службе, поинтересовался, доволен ли я назначением, нет ли каких-нибудь просьб. Я ответил, что назначением доволен, а просьб пока никаких нет.

— Что ж, академию окончите после победы. А сейчас — за дело. Так, что ли? — улыбнувшись, сказал майор.

Колесов рассказал мне, что полк пока еще не укомплектован ни личным составом, ни материальной частью, Это будет сделано в ближайшие два дня. На вооружение поступят 152-миллиметровые гаубицы образца 1938 года.

— Вам со своими помощниками нужно готовиться к приему людей и техники, формированию расчетов, взводов и батарей. Начальник штаба и комиссар вашего дивизиона уже прибыли и приступили к исполнению своих обязанностей. Приступайте и вы. Желаю успеха.

Когда я вышел из штаба полка на улицу, час был поздний. Поэтому делами решил заняться утром: не будить же комиссара и начальника штаба среди ночи. Однако уснуть ни мне, ни им не удалось: гитлеровская авиация совершила в ту ночь свой первый воздушный налет на Москву. Сначала казалось, что разразилась сильная гроза, правда, дождя не было слышно. Я выскочил на крыльцо. Здесь уже стояли старший лейтенант и политрук. Мы познакомились. Оказалось, что это были комиссар вверенного мне 3-го дивизиона Иван Ильич Горячев и начальник штаба Александр Петрович Панферов.

А в московском небе перекрещивались сотни ярких лучей прожекторов, ослепительные вспышки выстрелов выхватывали из темноты контуры жилых домов. Выстрелы зенитных орудий и гул невидимых самолетов — все слилось в один протяжный вой и грохот. И вправду это походило на разразившееся грозовое ненастье. Помню, было тревожно и даже немного жутковато.

Так мы и не уснули больше в ту ночь. Утром с комиссаром и начальником штаба собрались в отведенном нам помещении. Старший лейтенант Панферов кратко, четко, со знанием дела, как и подобает настоящему штабисту, доложил о штатном составе будущего дивизиона, о наметках по формированию и расположению подразделений, планированию боевой подготовки. Хорошее впечатление произвел и комиссар — молодой, энергичный, с отличной строевой выправкой. Подумалось тогда, что с такими помощниками можно будет прекрасно сработаться. И очень отрадно, что первое впечатление меня не обмануло.

Положив перед собой документы, полученные Панферовым из штаба полка, и развернув штатное расписание, мы приступили к разработке полной схемы штатной структуры огневых батарей, подразделений обслуживания, произвели необходимые расчеты по личному составу, внесли некоторые поправки в проект расписания занятий на ближайшие недели. Было решено начать со сколачивания боевых расчетов и огневых взводов, а также отделений топовычислительного взвода, взвода боепитания и взводов управления дивизиона и батарей. Предполагалось, что на это уйдет около двух недель, Ведь в основу занятий будет положена прежде всего огневая служба, артиллерийско-стрелковая и специальная подготовка красноармейцев и младших командиров.