– Сегодня я уже почти в форме, – сказала девушка. – Раньше ты имел дело со мной в депрессивном состоянии. Ты же знаешь, что такое депрессия?
– Пожалуй, да. Но ты сегодня действительно в отличной форме.
– А ты выглядишь отвратительно, – мимоходом обронила Кэсси.
– У меня был трудный день, – сказал Ник.
Кэсси растянулась на диване с грубой обивкой, прошитой золотой ниткой на манер пятидесятых годов.
– Много проблем? Может, расскажешь?
– Честное слово, не хочется жаловаться.
– Ну давай, расскажи. Я ведь тут сижу совсем одна, и мне никто никогда ничего не рассказывает.
Ник откинулся на спинку допотопного зеленого кресла и стал рассказывать Кэсси о слухах, якобы ходивших о продаже «Стрэттона», опуская при этом некоторые подробности. Ник не упомянул имени Скотта Макнелли и не стал говорить о том, что его собственный финансовый директор, кажется, водит его же за нос. Сейчас Нику было неприятно об этом даже думать.
Обхватив руками колени, Кэсси собралась в клубок и внимательно слушала Ника.
– И в довершение всего мне позвонили из школы Лукаса, – выпалил он и замолчал. Он уже отвык рассказывать другим людям о своих делах и своей жизни. С момента гибели Лауры прошло уже столько времени, что он разучился.
– Ну и что произошло в школе? – спросила Кэсси.
Ник все ей рассказал, не умолчав о том, как звонил сыну домой, о том, что тот ему ответил, и о том, как тот повесил трубку.
Случайно посмотрев на часы, Ник внезапно понял, что не закрывает рта уже пять минут.
– Я никогда этого не понимала, – сказала вдруг Кэсси.
– Что именно?
– Зачем детей выгоняют из школы на три дня. Чего этим пытаются добиться? Чтобы они сидели дома?
– Наверное.
– Но ведь детям только этого и нужно. Они же спят и видят, как бы не ходить в эту проклятую школу!
– Может, они должны считать себя униженными в глазах товарищей?
– Подросток, скорее, будет этим гордиться.
– Я бы не стал этим гордиться.
– Ты, наверное, был паинькой, любимчиком учителей.
– Вот уж нет. Я был совершенно нормальным подростком. Только я проявлял больше осмотрительности. Я не хотел, чтобы меня выгнали из хоккейной команды… Кстати, а что там с чаем?
– На этой слабенькой электрической плите чай закипает целую вечность. Папа не разрешал провести к нам в дом газ. Почему-то он его недолюбливал. – Кэсси наклонила голову и прислушалась. – Кажется, закипает.
– Пора бы!
Кэсси вернулась с двумя горячими кружками.
– Это просто черный чай. Я, конечно, видела, что ты купил мне ромашку в пакетиках и даже каву-каву,[41] но вряд ли тебе самому они пришлись бы по вкусу.
– Да уж. Лучше не надо.
– Почему-то у меня такое чувство, словно ты принимаешь меня за одну из сумасшедших, исповедующих веру «Эры Водолея»,[42] – пробормотала Кэсси. – Возможно, потому, что я такая и есть. Чего греха таить? Ты производишь стулья, я преподаю асаны…[43] Выходит, мы оба помогаем людям принять сидячее положение!
[41] Ромашка и кава-кава (перец опьяняющий) используются как снотворные и успокаивающие средства.
[42] «Эра Водолея», или «Новый век», «Новая эра», «Нью эйдж» – общее название совокупности различных оккультных течений. Зародилось после Второй мировой войны. Достигло наибольшего расцвета в 1970-е годы. Это духовное движение в культуре, охватившее в первую очередь западные страны, характеризуемое смешением разнородных культурных, религиозных и научных традиций.
[43] Асаны – название различных упражнений и поз в йоге. Слово переводится с санскрита как «устойчивая и приятная поза». Асаны являются практической частью философии йогов. Каждая асана преследует определенную функцию: ускорение или замедление кровообращения, изменение электромагнитной полярности тела, облегчение обмена энергиями при половом контакте и т. п.