Подошла официантка — старшеклассница со светлыми волосами, немного похожая на лошадь.
Алана предложила мне заказать первым: мол, сама еще не решила.
— "Танкерей Малакка" с тоником.
Целую секунду Алана не сводила с меня удивленных глаз. Потом встрепенулась:
— То же самое.
— Сейчас посмотрю, у нас такого может и не быть, — сказала официантка, но через пару минут вернулась с бокалами.
Мы немного поговорили о клубе, о посетителях («все снобы», по словам Аланы), о кортах («лучшие в городе»). Эта девушка была слишком умна, чтобы вести дурацкие беседы вроде «Где ты работаешь? Да? А я...» О «Трионе» она не говорила, и я не стал. Только как вести себя потом, когда обнаружится столь странное совпадение: «Эй, да ты же занял мое старое место!»? Черт меня дернул влезть к ним в компанию! Сидел бы себе и пас ее издали. Ладно, хоть на работе не видимся. Может, люди из «Авроры» входят через другую дверь?
Несмотря на мрачные мысли, джин быстро ударил мне в голову. И солнышко такое теплое, и разговор ладится...
— Не обижайся на Дрю. Он совсем не умеет владеть собой, — сказала Алана.
— Хорошо играет.
— Иногда он ведет себя отвратительно. А в тебе увидел соперника. Дуэль на ракетках, одним словом.
Я улыбнулся:
— Совсем как у Ани Ди Франко, да? «Ведь любое орудие станет оружием, если крепко в руку взять».
Глаза Аланы засияли.
— Точно! Любишь Ани?
Я пожал плечами:
— "Наука в погоне за деньгами, а деньги всегда в цене..."
— "...и даже таланты и гении платят за все вдвойне", — подхватила она. — Среди мужчин это редкость.
— Значит, я особо чувствительный, — сказал я с притворной невозмутимостью.
— Пожалуй! Надо продолжить знакомство, — улыбнулась она.
Я не ослышался? Она приглашает меня на свидание?!
— Неплохая идея, — ответил я. — Как ты относишься к тайской кухне?
27
К отцу я приехал в приподнятом настроении. Будто надел латы, которые не пробьет никакая насмешка.
Еще с лестницы было слышно, как отец с Антуаном ругаются: папаня гнусаво пищит, словно злобный птенец, Антуан ворчит басом. Я нашел обоих в ванной, и вот какая картинка мне открылась: отец распластался на лавке с подушками под грудью и подбородком, а мокрый до нитки Антуан шлепает огромными ладонями по его голой спине.
Увидев меня, Антуан поднял голову:
— Привет, Адам!
— Этот сукин сын пытается меня уморить, — проверещал отец.
— Вывожу флегму из легких, — объяснил Антуан. — Там все прогнило, вот гадость и застаивается. — Он снова зашлепал. Спина отца оказалась болезненно бледная, белая как мука и совсем дряблая, будто мышц нет вовсе. Когда-то в детстве я почти боялся его спины: жилистой, мускулистой. Сейчас смотрю на стариковское тело с жалостью.
— Враль поганый! — сквозь подушки проныл отец. — Сказал, что просто подышим паром. А сам ребра ломает к чертовой матери. Я же на стероидах, у меня кости хрупкие, ты, ниггер несчастный!