И Бейлис знал, что все американцы, замешанные в это дело, окажутся виновными в страшнейшем преступлении.
По сути дела, он сейчас спасал свою задницу.
Он должен рассказать все своему начальнику. Он просто обязан поставить в известность советника президента по вопросам национальной безопасности, адмирала Мэтьюсона, который абсолютно ничего не знал о «Санктуме».
Если путч провалится, то без поддержки Мэтьюсона Бейлис будет обречен. Он не сможет из всего этого выпутаться.
Он должен рассказать все Мэтьюсону.
Бейлис остановил машину и пошел прямо через дорогу к телефону-автомату. Страшно завизжали тормоза, послышалась ругань взбешенных шоферов. Нет, на это он пойти не мог. Он совершил страшную ошибку, впутываясь во все это. Он мог участвовать в закулисной борьбе за власть в Совете по национальной безопасности, мог, фигурально выражаясь, вонзить кинжал в спину соперника в стремлении заполучить престижную должность. Не так давно он обнаружил в себе силы санкционировать убийство Элфрида Стоуна… Но на это он пойти не мог…
Выловив монетку в кармане брюк, он опустил ее в прорезь и подождал, тупо глядя на поток проезжающих машин.
Сердце его колотилось, кислота подошла к самому горлу. Он проглотил очередную таблетку.
И набрал номер адмирала Мэтьюсона.
Мэтьюсон поможет ему выпутаться из этой истории. Он непременно поможет.
68
Москва
Молодой человек говорил, как бы переполняемый эмоциями, обращаясь непосредственно к видеокамере. Невидимый оператор КГБ показывал говорящего очень крупным планом.
На таком близком расстоянии было видно, что парень говорит под принуждением.
— Я снабжал группу террористов оборудованием, — рассказывал он, делая долгие паузы. Один глаз у него сильно дергался.
— Где вы доставали это оборудование? — донесся голос из-за камеры.
— Я получал его от ЦРУ и американского Совета по национальной безопасности, — ответил парень. Глаз задергался еще быстрее. — Они снабжали меня взрывателями, пластиком… всем необходимым.
— Итак, вы были пешкой в игре американских разведслужб?
— Да.
— Почему вы пошли на это гнусное преступление перед своим народом?
Лицо молодого человека исказила гримаса нерешительности, на глазах выступили слезы, тик продолжался с новой силой. Наконец он закричал:
— Это же ложь! Вы же заставили меня! Я делал это по вашему приказу! Я не хочу участвовать в этом ужасе, в этом подлом обмане! Вы не заставите меня врать! Вы не заставите меня врать!
Он разрыдался, спрятав лицо в ладонях, потом опять взглянул в камеру красными, распухшими глазами и тихо произнес:
— Я не преступник.
Из-за камеры донесся грубый голос, в котором звучал металл:
— Слушай, ты помнишь, как Иван Грозный поступил с архитекторами, которые построили собор Василия Блаженного?
Парень повернул голову и непонимающе посмотрел на невидимого инквизитора.
— Я не…
Его грубо прервали:
— Ты не помнишь истории собственной родины. Я расскажу тебе. Иван не хотел, чтобы они построили что-нибудь подобное еще где-то.
В глазах парня промелькнула страшная догадка.