Сергеев был очень серьезен.
— Об Армитидже уже позаботились, — сообщил он, усаживаясь на стул.
— Все было сделано чисто?
Сергеев рассказал все подробнее, Маларек довольно улыбнулся хитроумию и ловкости операции.
Незадолго до этого Малареку стало известно, что заместитель госсекретаря Армитидж сделал запрос на одно секретное досье. Маларек быстро распорядился, и проблема была устранена с проворностью, которой он и не ожидал от своего агента.
Он немного помолчал, задумчиво поглаживая лацканы своего отличного американского твидового костюма.
— Какое именно досье запрашивал Армитидж? — наконец спросил он Сергеева.
— Досье агента ФБР в отставке Уоррена Пога.
Маларек удивленно поднял брови. Он узнал это имя, ведь он знал практически обо всех, кто хоть как-то был замешан в это дело.
— Возможно, наш объект попытается встретиться с этим человеком.
Сергеев ответил:
— «Санктум» не считает это обязательным, но возможности такой не исключает. Сегодня же там поставят наблюдателей.
— Наблюдателей будет недостаточно. Если этот человек каким-то образом встретится со Стоуном, его придется немедленно убрать. Даже если он уже с ним говорил. Но чтобы все было чисто. Ничто не должно указывать на нас.
Сергеев мерно кивал.
— Да, все будет сделано.
— И Стоун… — рассеянно продолжил Маларек, но не закончил и замолчал. Сергеев и так отлично знал, что многолетняя работа влиятельнейших людей двух супердержав не должна быть сведена к нулю одним-единственным отчаявшимся человеком, о месте нахождения которого на данный момент не было известно ровным счетом ничего.
38
Москва
Стефан Крамер собирался взорвать свою последнюю бомбу. Материалов, полученных им от Федорова, осталось на один раз. Сегодня у Стефана был свободный вечер, — как водитель «скорой помощи», он обычно работал по вечерам, — и они с Яковом сидели в убогой комнате в коммунальной квартире, собирая самую элементарную бомбу: несколько кусков динамита, подсоединенные к капсюлю-взрывателю. Фактически работал один Стефан, а Яков просто сидел рядом на софе.
Комната была очень простая и бедная: софа на старом синем половике, покрытая вытертым красным покрывалом стол, пара стульев. Стены были выкрашены в блеклый болотный цвет.
— Стефан, — вдруг сказал Яков, — мы делаем ошибку.
— Почему?
— С каждой бомбой возможность того, что нас схватят, возрастает колоссально. Милиция и так нас наверняка уже ищет.
— Если я буду так же осторожен…
— Нет, Стефан. Мы оба устали. А власти никак не реагируют. Никак. Абсолютно. Абрам все еще в психушке.
— Наберись терпения. Это же все не сразу делается.
Яков пожал плечами.
— Слушай, ты должен переехать с этой квартиры. Постарайся подыскать что-нибудь получше. У нас есть лишняя комната, ты же знаешь. Ты бы мог опять переехать к нам…
— Политбюро медленно соображает, — продолжил Стефан. — Они же должны иметь время переругаться между собой. И надо послать им еще одно письмо. Но я думаю, что мы не должны угрожать им выходом на улицу со своими требованиями. Мне кажется, что в этом случае возможность освобождения Абрама только снижается. Пусть все будет в секрете, вот тогда правительство будет бояться огласки.
— Не знаю… — проговорил Яков.
— Отличная получилась бомба, — заявил Стефан, показывая отцу только что сделанный механизм.