– Я знаю, знаю. Но больше ничего нет.
Теперь Харди полностью проснулся:
– Ты что, хочешь кинуть Хидео Накамура?
– Не представляю, что еще можно сделать. Если только вы не сможете перенести встречу…
– Перенести встречу с Накамура-сан? После того, как я вывернул ему руки, чтобы он провел здесь один чертов час?
– Сэр, мне действительно очень жаль. Но все эти идиотские меры безопасности против террористов…
– Черт тебя подери, Стэдман, – обрубил он и повесил трубку.
Я вернулся к парковке, все еще немного не в себе от произошедшего. Я только что опустил своего босса и председателя совета директоров. Событие, которое не укладывалось в рамки реальности.
У меня в голове продолжал крутиться допрос, учиненный мне плешивым руководителем подразделения службы безопасности.
«Вы сами паковали свой багаж?» «Вы оставляли свой чемодан без присмотра в какое-либо время?»
Возможно ли такое, что мой чемодан оставался без присмотра?
Франни сказала: «Здесь был Курт. Он что-то оставил на твоем столе».
Курт знал, что я лечу в Санта-Клару, недавно заходил в мой кабинет, подложил игрушечную бомбу с конфетти в мой кейс. Я хранил свой чемодан для командировок в шкафу у себя в кабинете.
Курт меня подставил.
Точно так же, как и всех остальных. Тревор Аллард и Брет Глейсон уже были мертвы.
Теперь настал мой черед…
14
Все мои встречи на сегодня были отменены из-за поездки, так что я направился прямо домой, весь кипя от негодования. Кейт удивилась, увидев меня дома. Она выглядела мрачной, подавленной и какой-то отстраненной. Ее сестра уехала с Итоном прогуляться по Музею изящных искусств, посмотреть на мумии. Я рассказал вкратце о происшествии в аэропорту, о нелепом подозрении, что я везу с собой бомбу.
Кейт едва меня слушала, хотя обычно такие истории вызывали у нее живой интерес. Она всегда слушала их с горящими глазами, негодуя вместе со мной и поддерживая мой рассказ фразами вроде «ох, ты шутишь» или «вот подонки».
Сейчас же она слегка усмехалась, демонстрируя сочувствие, а ее мысли были где-то далеко. Она выглядела изможденной. Глаза были красными. Когда я начал рассказывать ей про то, как взбесился Дик Харди, она оборвала меня:
– Наверное, ты очень несчастлив со мной.
– Несчастлив? – удивился я. – С чего ты вдруг решила?
У нее задрожали губы, глаза сузились в щелки, из них ручьем потекли слезы:
– Я сижу здесь целыми, днями, как инвалид, и я прекрасно понимаю, что не удовлетворяю тебя в сексуальном плане.
– Кейт, – вздрогнул я, – откуда все эти мысли? Ты беременна. У тебя сложная беременность. Мы оба это понимаем. Мы вместе это переживем.
Она рыдала еще безутешнее, слова были едва слышны сквозь слезы:
– Ты теперь старший вице-президент. Большая шишка, – она говорила урывками в перерывах между рыданиями. – Наверняка женщины все время вьются вокруг тебя.
Я наклонился, взял ее лицо в свои руки и взъерошил волосы. Беременность, проклятые гормоны и эта вынужденная необходимость все время лежать в постели. Она была на грани.
– Я не позволяю себе этого даже в самых раскованных мечтах, – попытался пошутить я. – Не беспокойся об этом.
Вдруг она наклонилась к тумбочке около кровати, взяла что-то в руки и протянула мне, не поднимая глаз.