– Это место занято? – спросил он.
– Привет, Курт, – осторожно сказал я. – Что ты здесь делаешь?
– Работаю. Обеспечиваю безопасность стенда. Не против, если я присяду?
– Садись, но, возможно, это чье-то место.
– Так и есть. Мое, – сказал он, протискиваясь мимо меня. Он повернулся к латиноамериканке с младенцем: – Buenos dias, seniora, – произнес он на отличном испанском. Она что-то ответила. Затем он повернулся ко мне. – Кубинка, – прошептал он и втянул ноздрями воздух, почувствовав аромат испачканного подгузника. – Это ты? – он попытался шуткой разрядить напряженность.
Я холодно улыбнулся, чтобы показать, что понял шутку, но не нахожу ее забавной.
– Ты по-прежнему отказываешься от моей помощи?
Я кивнул.
– Включая информацию, которая касается лично тебя? Я натолкнулся кое на что.
Я заколебался. Медленно вдохнул и еще медленнее выдохнул. Я не мог позволить ему продолжать в том же духе. Это было неправильно, и я это знал.
Но соблазн был непреодолим.
– Ладно, – сказал я, – выкладывай, что там у тебя.
Он расстегнул молнию на нейлоновой папке, вытащил коричневый скоросшиватель и передал мне.
– Что это? – спросил я.
Он тихо ответил:
– Помнишь ту идею, которая появилась у тебя на стадионе «Фенвей»?
– Электронные табло?
– Взгляни сюда.
Я замешкался в нерешительности, но потом открыл скоросшиватель. В нем были распечатки е-мейлов от Горди Дику Харди, исполнительному директору американского подразделения Entronics.
– Думаю, наш исполнительный директор был в Токио, на встрече директоров подразделений. Но он приедет на TechComm.
– Он никогда не пропускает выставку. – Я пробежал письма глазами. Горди был в восторге от собственной «гениальной идеи», которая пришла ему в голову. «Революционно» новая область применения существующих технологий, которая привела бы Entronics к лидерству на мировом рынке. Электронные табло! Он даже не потрудился перефразировать мои слова: «Издержки прошлых периодов уже учтены в бюджете». И: «Технология позволит Entronics занять достойную территорию на карте рынка цифровых табло». И, наконец: «PictureScreen сделает сегодняшние диодные дисплеи устаревшими, как ламповые телевизоры».
– Он меня достал, – сказал я.
– Я так и думал. Этому уроду не сойдет с рук то, что он тебя подставляет.
– О чем ты говоришь?
– Я ничего не говорю.
– О чем ты думаешь?
– Ни о чем. На поле битвы некогда размышлять. Надо действовать.
– Нет, – отрезал я, – никакой помощи.
Он молчал.
– Я настаиваю, – повторил я.