Он посмотрел на меня как-то холодно, почти безразлично – глаза у него слегка прищурены в напряжении. Затем отвернулся и со свирепым выражением уставился на самый центр зала. На дверь, которая сейчас со стуком распахнулась.
Да, это, без сомнений, он – стрелок!
«Больше двух пуль мне не понадобится», – подумал Майлс.
Из двери в передней стене зала вышел какой-то человек.
По залу прошел гул. Присутствующие вытянули шеи, стараясь разглядеть, кто появился.
«Офицер безопасности?» – подумал Майлс.
Оказалось, что вошел председатель комитета, высокий, седовласый, с военной выправкой мужчина в серо-синем костюме. Я сразу же узнал его – сенатор-демократ от Нью-Мексико. Он на ходу разговаривал с каким-то человеком, шедшим позади, с кем, пока не разобрать, он в тени.
«Взвожу курок», – услышал я мысль.
И я в этот миг опознал силуэт за дверью.
«Выход свободен».
Человек позади председателя – это Хэл Синклер. Публика еще не поняла, кто появился перед ней, но через секунду-другую непременно поймет. И Майлс Престон…
Нет! Не бывать этому! Теперь мой черед действовать!
«Вот он входит. Надо стрелять!» – промелькнула мысль у Майлса.
И тут Харрисон Синклер, высокий и величавый, безупречно одетый, со сбритой бородой и тщательно причесанный на пробор, медленно шагнул в дверь в сопровождении телохранителя.
Весь зал одновременно ахнул и тут же взорвался единым криком.
70
В зале стоял шум и гам, шепот вмиг перерос в громкие изумленные выкрики, они становились все громче и громче.
Как же? Непостижимо! Таинственным неизвестным свидетелем оказался… умерший человек! Человек, которого похоронили несколько месяцев назад, и вся страна скорбела в связи с его смертью.
На балконе для прессы возник вихрь. Несколько человек ринулись к выходу в конце зала, наверное, срочно звонить по телефону.
Синклер и председатель комитета, который, конечно, понимал, что появление Синклера в зале ошеломит всех, но такого неистовства не ожидал, продолжали не спеша идти по залу к месту, где должен был приносить клятву и выступать свидетель.
Охранник с короткой стрижкой кинулся ко мне, на ходу расстегивая кобуру, он с каждым шагом приближался, стремительно сокращая расстояние…
Майлс встал, но никто в этом кромешном аду не обратил на него никакого внимания. Вот он сунул руку во внутренний нагрудный карман пиджака.
«Пора!» – сверкнула у него мысль.
Я нажал кнопку спереди правого подлокотника, тиковая панель слегка щелкнула и подскочила вверх, открыв спрятанный внутри пистолет, удобно уложенный в полую металлическую трубу дулом вниз, рукояткой вверх.
В нем всего два ствола и два патрона. В этом и недостаток американского пистолета марки «дерринджер», но зато он безотказен, да есть еще у него и другие достоинства.
Курок пистолета взведен заранее. Я выхватил его, палец привычно отодвинул предохранитель и…
Между мной и убийцей свободного пространства уже не было. Бросившийся ко мне охранник невольно загородил Майлса.
И вдруг всю эту ужасную суматоху, невероятный гам перекрыл душераздирающий крик, крик женщины, раздавшийся откуда-то сверху, и тут же сотни голов вздернулись вверх, туда, откуда несся этот режущий уши крик. Он исходил из квадратной ниши в стене, предназначенной для установки телевизионных камер, но сейчас там поблескивал не объектив камеры – вместо него стояла женщина и орала во всю силу своих легких:
– Синклер! Ложись! Па-па! У него пистолет! Ложись! Они хотят убить тебя! Ложись!
Да это Молли!