Рывком распахнув дверь в его спальню, я увидел, что постель пуста. Она была даже застелена: либо он застелил ее перед уходом (что маловероятно), либо не ложился спать вовсе (что больше похоже на правду). Рядом с гардеробом лежала небольшая аккуратная стопка белья, будто он бросил ее в спешке.
Да, он ушел. Ушел тайком, среди ночи, намеренно не предупредив нас об этом.
Но куда же он направился?
Почувствовав, что кто-то еще появился в спальне, я резко обернулся – Молли. Она стояла в недоумении, одной рукой протирая глаза, а другой – задумчиво теребя волосы.
– Где же он, Бен? Куда он ушел?
– Понятия не имею.
– Но в вертолете-то разве не он улетел?
– Думаю, он.
– Он же говорил, что собирается встретиться с Пьером Лафонтеном.
– Среди глубокой ночи? – заметил я и подбежал к телефону. Быстро отыскав номер телефона Пьера, я позвонил ему. К телефону на том конце провода долго не подходили, наконец сонным голосом отозвался сам Пьер Лафонтен.
Я протянул трубку Молли.
– Мне нужно переговорить с папой, – проговорила она.
Ответ я не расслышал.
– Он говорил, что утром намерен встретиться с вами в Монреале, – сказала Молли.
Опять Молли выслушивает ответ.
– Ой, Боже мой, – наконец вымолвила она и повесила трубку.
– Ну что там? – встревоженно спросил я.
– Он сказал, что думал прийти сюда повидаться с Хэлом дня через три. А в Монреале они и не собирались встречаться ни сегодня, ни завтра, и вообще разговора об этом не было.
– Зачем же он говорил нам неправду? – в недоумении задал я вопрос.
– Бен, смотри-ка!
Молли держала в руках конверт, адресованный ей, который она обнаружила под стопкой белья. Внутри конверта лежала второпях написанная записка:
Молли, хорошо зная характер своего отца, а точнее – его приверженность скрупулезно собирать и хранить всякие документы и бумаги, кинулась искать и в конце концов нашла то, что искала: в одной из комнат, которую Хэл приспособил под свой рабочий кабинет, в письменном столе лежала тонкая коричневая папка, растягивающаяся гармошкой. В ней среди разных личных бумаг, которые ему, по-видимому, были нужны для затворнической жизни – банковских счетов, расписок, фальшивых удостоверений личности и прочей мелочи, – оказались и несколько листочков, из которых выяснилась следующая картина.
В почтовом отделении в близлежащем городке Сент-Агат Хэл держал под чужим именем абонементный ящик, через который в последние две-три недели он получил несколько документов.
Одним из таких документов оказалась фотокопия расписания слушаний специального сенатского комитета по разведке, которые должны вестись открыто и передаваться по телевидению по всей стране. Одно из таких слушаний назначено сегодня на вечер и должно проводиться в Вашингтоне, в сенате Соединенных Штатов, в Капитолии, в Оленьем сенатском административном здании, в зале номер 216.
Один из пунктов повестки дня был подчеркнут красным фломастером: сегодня перед комитетом в 19.00 – до срока остается чуть меньше пятнадцати часов – должен предстать «неизвестный свидетель».
Теперь я понял все.
– Вот уж поистине нежданный-негаданный свидетель! – громко пробормотал я.
66
Молли даже закричала от испуга.
– Нет, – кричала она. – Боже мой, нет! Он же…