– Дико извиняюсь, – спокойно произнес он. – Но все равно, побег был просто великолепен.
28
Меня привезли на простой служебной машине, темно-синем седане марки «крайслер», в Кристал-Сити, в штате Вирджиния. Там мы въехали прямо в подземный гараж неприметного служебного здания без всяких вывесок и табличек. Я знал, что у ЦРУ есть несколько домов в Кристал-Сити и его окрестностях, этот, несомненно, тоже был одним из них.
До лифта и седьмого этажа меня сопровождал шофер, дальше он повел меня по длинному коридору, стены которого были окрашены в желтовато-коричневый цвет, как принято во всех правительственных учреждениях. Меня привели в комнату номер 706, выкрашенную в темный, неровный, напоминавший замерзшее ночное окно цвет. Там нас встретил дежурный референт и провел во внутренние помещения, где представил бородатому невропатологу, по виду индийцу лет сорока, назвавшемуся доктором Санья Мехта.
Без сомнения, вам любопытно, пытался ли я прочесть мысли сопровождавшего меня шофера или людей, мимо которых проходил по коридору. Отвечу сразу: да, пытался. Шофер был тоже из ЦРУ, да и одет был в такую же униформу, что и тот водитель, который привез меня в особняк. Но от него я не узнал ничего. Самое большее, что мне удалось узнать, пока шел по коридору, это то, что здание действительно принадлежит Центральному разведуправлению и используется для научно-технических работ.
С доктором Мехта получилось все наоборот. Не успел я поздороваться с ним, как прочитал его немой вопрос: «Можете ли вы слышать мои мысли?»
Поколебавшись немного и решив больше не прикидываться простачком, я громко ответил:
– Да, могу.
Он жестом пригласил меня присесть и мысленно спросил: «А мысли других людей вы тоже можете слышать?»
– Нет, – начал я объяснять. – Только тех людей, которые…
«Только мысли, имеющие характерные особенности. Скажем, те, которые возникают под влиянием сильных переживаний, верно?» – услышал я.
Улыбнувшись, я согласно кивнул.
Затем я услышал какую-то фразу на незнакомом языке и предположил, что она выражена на одном из языков Индии.
Тут доктор Мехта впервые заговорил:
– На хинди вы ведь не говорите? Не так ли, мистер Эллисон?
По-английски он говорил, как истинный англичанин.
– Нет, не говорю.
– Ну а я двуязычный, что означает, что свободно думаю и говорю на хинди и по-английски. Так вы сказали мне, что не понимаете мои мысли, выраженные на хинди? А вы слышите их? Верно ли?
– Верно.
– Но, разумеется, не все мои мысли, – продолжал он. – За минувшие пару минут я кое о чем подумал на хинди и на английском. У меня возникли, наверное, сотни разных мыслей, если так можно назвать поток всяких идей. Но вы можете различать лишь те из них, которые я продумываю с большим напряжением.
– Полагаю, что так оно и есть.
– Не можете ли пересесть сюда на минутку?
Я снова согласно кивнул.
Он встал из-за стола и вышел из комнаты, затворив за собой дверь.
Я сел на его место и внимательно оглядел стоящую на столе коллекцию пластмассовых сувенирных пресс-папье, установленных так, что они обрушатся, если их качнуть, и вскоре услышал другие мысли. Голос был женский, высокий и с болью: «Они убили мужа… Убили Джека. О Боже мой. Они убили Джека».
Минуту спустя доктор Мехта вернулся.
– Ну как? – спросил он.
– Я слышал голос, – ответил я.
– Чей?
– Женский. Она думала, что ее мужа убили. Мужа зовут Джек.