– Я понимаю…
Эдди перевел дух и пробормотал дрогнувшим голосом:
– Как нехорошо вышло…
– Но я же защищался!
– Сколько раз ты стрелял? – Эдди наклонился над трупом Стадлера.
– Кажется, два.
– В грудь и в голову. Прямо в рот.
Ник заметил, что кровь перестала течь по лицу покойника. В искусственном свете фонарей запекшаяся кровь казалась теперь черной, а кожа убитого была белой и лоснилась. Его широко открытые невидящие глаза смотрели в пустоту.
– У тебя найдется кусок брезента?
– Брезента?
– Или большой мешок. Лучше пластиковый.
– Мешок?
– Ну да. Большой мешок. Из-под каких-нибудь материалов для ремонта на кухне.
– А зачем?
– А как ты его собираешься тащить без мешка?
У Ника похолодело внутри.
– Надо вызвать полицию.
– Ты что, рехнулся?! – не веря своим ушам, воскликнул Эдди. – Ты хоть представляешь, что с тобой тогда сделают?
– Так что же нам делать?!
– Я тебе сейчас все объясню. Не зря же я сюда явился среди ночи…
Ник понимал, что Эдди прав, но все равно пробормотал:
– Нехорошо как-то получается. Может, все-таки вызвать полицию?
– И не думай. Ты хоть отдаешь себе отчет в том, что убил человека из моего пистолета?
14
Не зная, что ответить, Ник зашел в кабинет, рухнул на стул у стены и уткнулся лицом в ладони.
– Я защищался, – повторил он зашедшему вслед за ним Эдди.
– Может быть.
– В каком смысле «может быть»? Что ты несешь? Это опасный маньяк!
– Он был вооружен?
– Нет. Но откуда мне было знать?!