– Ну что ж, хорошо, – заметил он и повел внутрь стеклянной камеры. – Может, вам неловко в замкнутом пространстве? Не беспокоит вас это чувство?
– Да вроде нет.
– Прекрасно. Внутри тут есть зеркало, так что можете любоваться собой, но большинство людей не любит пялить на себя глаза, распластавшись в этом аппарате. По-видимому, некоторые думают, что видят себя в своем гробу, – подметил он опять со смешком.
Я улегся на белый с колесиками стол, вроде операционного, а Энн обвязала меня ремнями. Ремни мягкой губчатой подкладкой удобно обхватили голову, удерживая ее неподвижной. Но все же ощущать себя привязанным не очень-то приятно.
Затем Энн медленно вкатила стол внутрь аппарата. Внутри него, как и предупреждали, оказалось зеркало, в котором отражались мои голова и грудь.
Откуда-то из глубины бокса послышался голос Энн:
– Включаю магнит.
И тут же из динамика, установленного рядом, я услышал, как спросил Росси:
– Ну как там, все у вас в порядке?
– Все нормально, – ответил я. – Сколько мне здесь торчать?
– Шесть часов, – послышался насмешливый голос. – Шучу, шучу. Минут десять-пятнадцать.
– Непривычно как-то.
– Все готово?
– Дайте немного освоиться.
– Вы услышите глухие стуки, – доносился голос Росси, – но они не заглушат мои команды. Понятно?
– Понятно, – в нетерпении подтвердил я.
Ремни не позволяли мне поворачивать голову, отчего я чувствовал себя неловко, поэтому еще раз попросил:
– Дайте немного обвыкнуть.
Тут вдруг раздался стук, дробный и ритмичный. Он сопровождался другим ритмичным звуком.
– Бен, – отчетливо раздался в динамике звенящий голос Росси. – Я собираюсь задать вам ряд вопросов. Отвечайте на них только «да» или «нет».
– Знаю, не впервые прохожу проверку на детекторе.
– Вас зовут Бенджамин Эллисон? – послышался дребезжащий голос.
– Да, – ответил я.
– Вас зовут Джон Доу?
– Нет.
– Вы врач?
– Нет.
– У вас были любовные связи на стороне?
– Что такое? – сердито спросил я.
– Пожалуйста, следите за моими вопросами. Да или нет?