– Прояснить все. Траслоу хочет, чтобы я представлял его интересы, и вы тоже этого же хотите. Получилось так, что у меня неожиданно возникла нужда в наличных, хоть немного.
– Ну и что из этого?
– Хочу, чтобы он дал мне денег. Сразу же. Не отходя от кассы.
Стирнс снял очки, резко сложил их и засунул в нагрудный карман.
– Бен, – начал он, – все это в высшей степени…
– Все это можно сделать. Я встречаюсь с Траслоу, подписываю с ним контракт, он переводит прямо на мой счет гонорар с пятью нулями. И мы приступаем к делу.
Стирнс долго раздумывал и потом согласно пожал мне руку:
– Ну и крепкий же вы, сукин сын. Ладно, Бен. По рукам. Приступаем к делу.
Он повернулся и пошел было из кабинета, но вдруг с порога обернулся и спросил:
– А с чего это вы вдруг передумали?
Тут же Билл вернулся в кабинет, удобно устроился в кожаном кресле для клиентов и, закинув ногу на ногу, приготовился слушать.
– В угоду вам я мог бы ответить, что благодаря вашему умению убеждать, – ответил я с усмешкой.
– Ну а все же? – улыбнулся Билл.
– Мне понадобились стимулы, – продолжал я, слегка улыбаясь, и крепко сжал пресс-статуэтку, отчего на ладони остался трехдюймовый отпечаток.
– Послушайте, – начал я после минутного молчания, видя, что Стирнс снова собирается уходить. – Вчера вечером у меня был долгий разговор с одним старинным другом из ЦРУ. – Стирнс понимающе кивнул головой, глядя ничего не выражающими глазами в пространство. – Он изучал обстоятельства смерти Харрисона Синклера.
Минуту-другую он сидел и думал, прикрыв глаза, а потом спросил:
– Ну и что?
– Он считает, что его смерть каким-то образом связана с деятельностью КГБ.
Билл протер глаза обеими ладонями и простонал:
– Старым ветеранам «холодной войны» нелегко отрешиться от прежних иллюзий, не так ли? Разумеется, КГБ и «империя зла» в свое время действительно были виновниками многих злодеяний. Даже главными. Но вот КГБ уже нет на свете несколько лет. Да даже когда и был, не позволял себе такие штучки, вроде убийства директора Центрального разведывательного управления. – С этими словами он ушел от меня.
Я сидел и раздумывал, не показать ли ему фотокарточку, которую Эд вручил мне, но тут зазвонил телефон.
– Звонит Молли, – раздался в трубке ровный металлический голос Дарлен. Я сразу же переключил кнопку и поднял трубку.
– Молли… – начал было я.
Она же просто рыдала в трубку, глотая слова, – разобрать ничего нельзя было.
– Бен… я… это же ужасно…
Стремглав я ринулся в коридор, к лифту, на ходу надевая плащ. Пробежал мимо Билла Стирнса, который, наклонившись, разговаривал с Джекобсоном, нашим новым толковым сотрудником. Стирнс лишь быстро и пронзительно посмотрел на меня понимающим взглядом.
Как если бы он знал…
6
В свое время (кажется, с тех пор минула тысяча лет) я полгода обучался в учебном центре ЦРУ в Кэмп-Пири, штат Вирджиния, или на «ферме», как мы между собой называли эту базу. Там чему только меня не учили, начиная с того, как незаметно проскользнуть мимо кого-нибудь, и кончая тем, как пилотировать легкий самолет или стрелять из пистолета по мчащемуся автомобилю. Один из моих инструкторов-наставников любил повторять, что мы должны постигать искусство шпионажа с таким усердием, чтобы со временем делать все автоматически, инстинктивно. Даже спустя годы ничто не должно застигнуть нас врасплох, наше тренированное тело должно знать, как реагировать на неожиданность, упреждая мысль. Я не верил в это: проработав несколько лет адвокатом, я был уверен, что этот инстинкт у меня наверняка исчез.
Я припарковал автомашину не на стоянке позади своего дома, а за полквартала от него, на Коммонуэлс-авеню. Зачем? Наверное, инстинктивно, по укоренившейся привычке за время службы в разведке.