Дороти сидела за столом, уставившись в монитор. Слышался голос Алексы: «Я не могу тут больше, папа!»
Картинка замерла, а потом рассыпалась на тысячи разноцветных квадратиков, как картина Чака Клоуза. Квадратики разошлись в стороны и снова сошлись.
И, когда картинка восстановилась, снова послышалось: «Им нужен „Меркурий“, слышишь, папа? Ты должен отдать им „Меркурий“, все, что есть».
— Я сказал Джиллиан, что не отпускаю ее. Что это ты делаешь?
— Головой о стенку бьюсь, вот что.
— Я могу чем-нибудь помочь?
— Угу. Уволь меня к чертовой матери.
— Ну уж нет. Тебя я тоже не отпущу. Рассказывай, в чем тут дело.
Дороти тихо ответила:
— Я не могу справиться с самой важной работой, какую мне когда-нибудь поручали.
Со слезами на глазах.
Я накрыл ладонью ее руку и сказал:
— Ты расстроена. Я понял.
— Ник, ты знаешь, как часто я думаю об этой девушке и о том, каково ей сейчас? А я себя чувствую совершенно… беспомощной.
— Так говори, где там у тебя заело.
Она колебалась совсем недолго:
— Ладно, слушай.
Она щелкнула по клавише, и снова пошло видео с Алексой. Дороти прибавила звук. Гул на заднем плане стал громче. Затем картинка замерла и распалась на отдельные точки.
— Заметил этот звук, который всегда слышен, когда картинка рассыпается? Каждый раз!
— Ну да.
— Дело вот в чем — ни легковая машина, ни грузовик, ни поезд — они не могут так прерывать поток видео.
— И почему это так важно?
— Почему важно? — переспросила она. — Это подскажет нам, где сейчас Алекса Маркус.
— Что-то случилось, офицер Кент?
Владимир уже знал, что американские полицейские любят, чтобы к ним так обращались — «офицер». Ужасно падки на знаки уважения.
— Мы просто хотели представиться, чтобы вы знали, кому звонить, если понадобится какая-то помощь. Так вы, значит, работаете у Олдерсонов?
— Просто сторож. Работаю на них. Навожу порядок.
— Ах, вот оно что. По-моему, кто-то из соседей вроде как заметил у вас тут строительное оборудование? Просто хочу удостовериться, что здесь нет нарушения строительных норм. Ну, скажем, вы не делаете пристройку без разрешения?
— Никакого строительства. Хозяин хочет висячий сад.
— Не возражаете, если я быстренько взгляну на задний двор?