Я переглотнул и спросил:
— У вас есть шпага?
Глупый был вопрос. На стенах в лунном свете блестело множество разных клинков.
Канцлер, все улыбаясь, спросил:
— Мастеру клинка понадобилось новое оружие? После того, как он потрепал в схватках стольких доблестных гвардейцев…
— Оно понадобилось вам, — перебил я. — Возьмите шпагу, Канцлер.
— Зачем? — весело удивился он.
— Чтобы защищаться… Я вас убью.
Что-то дрогнуло у него в лице. Но улыбка не сошла. Он качнулся вперед, словно стараясь разглядеть меня получше. И, увидев, что я не шучу, снисходительно объяснил:
— Меня нельзя убить. В Книгах сказано, что…
— Плевал я на ваши Книги! Они меня не касаются, я не ваш!
Он опять качнулся вперед. Перестал улыбаться и скрестил руки.
— Да… — произнес он. — Книги говорят и об этом… К сожалению, старый язык тяжел и не всегда ясен. Мы не поняли, нам казалось, что ты объявишься среди барабанщиков…
— Вот как… — тихо сказал я. — И потому была Стена?
Он отшатнулся.
— Опомнись, Рыцарь… — Это прозвучало вроде бы искренне. Но в глазах его скользнула боязнь, и теперь я знал точно: лжет Канцлер.
— Возьмите шпагу, — почти шепотом произнес я. — Возьмите шпагу или — как там у вас? — клянусь Огнем, я вас убью безоружного.
— Убить того, кто не защищается, — невелика честь.
— Те шестеро… — сбивчиво сказал я, — у Стены… Они защищались?
— Опомнись… — опять начал он, но вдруг замолчал, нехотя шагнул к простенку и снял блестящий тонкий палаш. Сбросил на пол куртку.
— Я — лучший фехтовальщик в Городе, — сказал он без хвастовства и даже как-то грустно.
— И прекрасно.
Он чиркнул по воздуху и срубил несколько кистей у портьеры. Кисти мягко стукнули об пол.
— Прямо кино, — сказал я.
— Не понимаю…
— Естественно.
— Сколько вам лет, Рыцарь?
— Двенадцать.
— Это неправда.
— Правда. Мне всегда было и будет двенадцать.