Я вспомнил солнечный заросший склон у Северо-Подольской крепости: как я тогда скатился по нему и ободрался до крови.
— Приложи подорожник, и все пройдет, — сказал я Братику. — Помнишь?
Он улыбнулся: он помнил.
Мне стало хорошо-хорошо оттого, что он сейчас рядом. Он и Валерка. Ну и пусть опасность! Пускай я мальчишка, но я помню, как меня учили работать клинком еще тогда, когда я был большим.
Я поднял лежавшую на камнях рапиру и выпрямился.
Валерка протянул мне факел:
— Пристрой куда-нибудь… Осторожно.
Это была гладкая палка с глубокой глиняной плошкой, приклеенной комками смолы. Оранжевое, с копотью пламя жарко металось над плошкой. С ее краев падали маслянистые капли и тут же загорались на гранитных плитах яркими языками.
Аккуратно, чтобы не капнуть на руки, я воткнул факел в расщелину среди камней под аркой.
Валерка вполголоса сказал Братику:
— Говоришь, что вас все равно узнают. И вы ходите так… без всего?
— С самострелами, — быстро сказал Братик.
Валерка сумрачно усмехнулся:
— Самострел — это на один раз.
Братик опустил голову и шевельнул плечом.
Валерка сказал:
— Возьми мой нож.
— Давай! — обрадованно откликнулся Братик.
Валерка отстегнул от ноги чехол с метательным ножом. Примерил Братику. Кожаные кольца были велики. Концом рапиры я проколол новые отверстия, но и это не помогло: ремни болтались на ноге у Братика.
— Давай так, — сказал Братик. Выдернул нож из чехла и сунул за поясок.
— Не поранься, — встревоженно сказал Валерка.
— Не… Я буду осторожно. Я пойду?
Валерка молча кивнул. Братик ласково подержался за его локоть, попрощался со мной глазами и, не оглядываясь больше, быстро пошел через замковый двор. Строй барабанщиков распался, и они теперь пестрой толпой стояли у дальней стены.
— Идем, — сказал Валерка.
Мы прошагали вдоль галереи и через сводчатые ворота вышли на улицу.
9
Теперь я не был спокоен. Я все думал о Братике, и тревога не оставляла меня.
— Может быть, его подождать? Может быть, его надо охранять? И всех других…
Валерка покачал головой и медленно пошел от ворот. Я за ним.
— У барабанщиков свои дела, — сказал Валерка. — И пока ребята вместе, их никто не тронет. А когда они расходятся… Каждого ведь невозможно проводить, их больше сотни.