Буря времен года: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мне вдруг приходят на ум слова, сказанные профессором Лайоном, когда он застукал меня ковыряющимся в замке в катакомбах под Зимним крылом. Я пытался выбраться из Обсерватории и заявил ему, что больше не хочу влачить жалкое существование, будучи запертым в дурацкий цикл смены времен года. Он же ответил, что мое намерение осуществить невозможно, и в доказательство процитировал один физический закон, гласящий, что «общее количество энергии в замкнутой системе не может быть ни создано, ни уничтожено». Еще он добавил, что, «подобно воде, устремляющейся к небу с поверхности моря, мы просто меняем одну форму на другую, после чего снова возвращаемся в первоначальное состояние».

Должно быть, Флёр вложила лилии мне в руку до того, как я умер, и букетик каким-то чудом добрался сюда вместе со мной. Его материя и энергия оказались спрятанными внутри моей собственной и тоже стали частью этой безнадежной круговерти.

Чилл поворачивается вместе с креслом, и я прикрываю лепестки пальцами.

– Сколько я провалялся в отключке? – В горле у меня пересохло, голос охрип от долгого молчания.

– Совсем немного. Можно сказать, слегка вздремнул. – Я наблюдаю за его движениями сквозь крышку в плексигласовом цилиндре, окружающем меня, как кокон. Чилл приглушает льющийся в окно искусственный свет, понижает температуру на термостате и натягивает еще один свитер, чтобы согреться. – Всего-то пятьдесят пять дней. Твои периоды покоя раз за разом становятся короче, а время действия, наоборот, удлиняется. Ты становишься сильнее год от года, Джек. Надираешь другим задницы и карабкаешься по служебной лестнице.

Только потому, что Флёр все менее охотно убивает меня, а мне все отчаяннее не хочется умирать. Я поднимаю голову, насколько позволяет замкнутое пространство, и разражаюсь проклятиями, стукнувшись о крышку. Нащупываю защелку, но камера все еще заперта снаружи.

– Полегче, Спящая красавица, – говорит Чилл. – Всего пятьдесят пять дней прошло. Дай своему мозгу минутку на адаптацию, прежде чем выскочишь на волю.

Он ставит пузырек с пилюлями и стакан воды на стальную тележку у моих ног.

Я опускаю голову обратно на платформу, испытывая клаустрофобию и дезориентацию после сна, и с нетерпением ожидаю щелчка открывающейся задвижки.

– Пожалей себя. Последние несколько дней ты держал Флёр в напряжении, благодаря чему мы поднялись в рейтинге на ряд пунктов. Если станем продолжать в том же духе, то получим право на переезд.

Стена за спиной Чилла пестрит картами вверенного нам региона. Синие булавки отмечают все места, где я убил Эмбер, а красные символизируют GPS-координаты в среднеатлантической полосе Соединенных Штатов, где Флёр убивала меня. Торжествующе улыбаясь, Чилл откидывается на спинку кресла, но я не в настроении праздновать.

Постучав пальцем по экрану своего планшета, Чилл отмыкает замок моей камеры. Крышка отползает в сторону, и запертый внутри холодный воздух устремляется наружу, а в камеру врываются знакомые запахи нашего общежития. Я осторожно вдыхаю резкие нотки хвойного очистителя, которым смотрители моют плиточные полы, и мятного освежителя воздуха, нагнетаемого через вентиляционные каналы в потолке. От химического запаха крахмальных простыней с нашей двухъярусной кровати в соседней комнате и сырного – из открытого пакета купленных украдкой кукурузных чипсов «Доритос» на столе у Чилла меня начинает мутить.

Я сажусь и осторожно перекидываю ноги через край камеры, стараясь не запутаться в паутине проводов, подсоединенных к моей груди. Склонив голову к коленям, я снова прокручиваю в голове похожие на дурной сон подробности моей недавней смерти.

Последнее, что я помню, – как Флёр втыкает мне под ребра нож, чтобы отослать обратно. Перед глазами снова встает выражение ее лица. Я бросаю лилии на пластиковую кровать, пока Чилл их не заметил, и, потерев глаза, чтобы прогнать образ Флёр, опускаю ноги на пол. Чувствую голод и пустоту внутри. Все тело болит. Как любит напоминать Гея, такова цена бессмертия.

Открыв глаза, вижу стоящего передо мной Чилла.

– Я скучал по тебе, старик. – Он поднимает кулак, и мы стукаемся костяшками пальцев, но я делаю это машинально, без чувства. – Я чуть со скуки не рехнулся. Тут так пусто, пока ты лежишь без сознания.

Ради него я выдавливаю из себя улыбку. Это самое меньшее, что я могу сделать, потому что именно я в той или иной степени виноват в том, что Чилл застрял под землей в тридцати этажах ниже Королевской обсерватории в Гринвиче и Нулевого меридиана. До тех пор пока Чилл будет оставаться моим куратором, он не покинет этого места. Единственное его предназначение в мире – как можно дольше растянуть мое время года, поддерживая меня живым, а потом снова доставить мое тело сюда по подземной сети электромагнитных линий и нянчиться с ним до следующего восстановления.

Кажется сложным, но на самом деле схема очень проста. Мой дистанционный передатчик представляет собой антенну, связывающую меня с Чиллом, а сам Чилл – это беспроводной маршрутизатор, соединяющий меня с лей-линиями. Когда мое время года на земле заканчивается, тело распадается на молекулы, превращаясь в световой шар, и Чилл направляет все, из чего я состою – вещество, магию и энергию, – домой. Цикл завершается в стазисной камере, представляющей собой конденсаторную батарею, сохраняющую мою сущность, пока идет процесс ее преобразования обратно в физическое тело – точно такое же, каким и было. В течение нескольких месяцев моя пластиковая темница выступает гигантским зарядным устройством, а потом я выскакиваю из нее, под завязку заполненный магией, представляющий собой вечно юную нейтральную систему, реагирующую на риски и поощрения, как Гея с Кроносом и задумали.

Чилл хлопает меня по плечу. Он мой GPS-навигатор, ремонтная бригада, администратор и носильщик гроба на похоронах – все в одном лице. А еще он единственный человек в мире, кому я доверяю и кто (поскольку иное не оговорено) является моим единственным другом. В 1988-м я выбрал Эри Берковича по прозвищу «Чилл». Вообще, выбирать Гея позволяет нам только трижды.

Первый раз: жить или умереть. Но какой же это выбор, когда болтаешься над пропастью, подвешенный за собственные яйца? Столкнувшись со смертью нос к носу, все хотят жить. Поэтому, когда Гея протягивает свою скользкую руку с обещанием второго шанса, о последствиях никто не задумывается, а просто хватается изо всех сил.

Второй выбор касается куратора. Вырвите еще одного парня или девушку из лап смерти – и он или она всю жизнь будет у вас в неоплатном долгу. Только нужно помнить, что твоя связь с этим человеком продлится до скончания веков, потому что, раз сделав выбор, изменить ничего нельзя. Ирония в том, что времени поразмыслить о продолжительности вечности у нас тоже не бывает.

И, наконец, выбор номер три: новая личность, любое имя, какое душе угодно, чтобы навсегда покончить с прежней жизнью. Но – и это подтвердят почти все Времена года – на самом деле единственный наш свободный выбор касается только имени.

Я предпочел называться Джеком.

Не уверен, что действительно выбрал Чилла.

Он хмурится через очки, проверяя мои жизненные показатели. На самом деле это всего лишь черная оправа без корректирующих линз. Гея гарантирует ему стопроцентное зрение и отменное здоровье до тех пор, пока мы остаемся частью программы. Тем не менее тридцать лет назад Чилл заставил меня выловить его очки со дна замерзшего пруда, из которого я извлек его самого, уверяя, что без них он чувствует себя голым. «Даже боги носят набедренные повязки, и очки – это моя», – заявил Чилл, трясясь передо мной в насквозь вымокшей одежде, с которой стекала вода. Нацепив оправу на нос, он добавил: «Я Эри» и протянул мне руку. «Теперь тебя будут звать по-другому», – возразил я.

В отличие от меня Чилл никогда не выказывал явного недовольства своей новой жизнью, не возражал, что застрял тут со мной. Скорее всего, я самый лучший друг из всех, что у него когда-либо были, и это печально, потому что я совершенно уверен, что не заслуживаю его. Чаще всего мне кажется, что я ничуть не лучше тех придурков из нашей школы, которые заставили его выйти на замерзший пруд и разбежались, стоило ему провалиться под лед. Иногда мне кажется, что ему было бы лучше, если бы мы вообще не встретились. За тридцать лет он единственный, кого я спас, но когда он смотрит на меня сквозь свою пустую оправу, будто я его личный герой, мне трудно выдержать его взгляд. Я никогда не считал спасение Чилла осознанным поступком, но сам он по непонятным причинам продолжает раз за разом вызволять из передряг меня.

Чилл бросает мне пару боксерских трусов.

– Теперь, когда ты возродился, возможно, Поппи перестанет меня доставать. Она преследовала меня каждый день, ждала, когда ты проснешься, приставала с вопросами. Кстати, о вопросах – ты собираешься рассказать мне, что все это значит?

Поправив очки на носу, Чилл выжидающе смотрит на меня сквозь пустую оправу.

– Что именно?