Читать книгу «Цикл "Тёмная башня". Компиляция. Книги 1-8» онлайн.

«Ты их услышишь. Только не ожидай, что они тебе понравятся. Или, что ты их все поймешь».

«Что ты…»

«Неважно. О, боги, никогда не встречала человека, который задает так много вопросов! Время коротко! Совещаться мы можем только до телефонного звонка. Поэтому, если ты хочешь, чтобы…» Сюзанна не дала ей закончить фразу. Закрыла глаза и откинулась назад. Кровать не остановила ее. Сюзанна провалилась сквозь нее, падая все дальше и дальше, сквозь пространство, сквозь время. Откуда-то издалека доносилось позвякивание колокольцев Прыжка или тодэша, как называли его Мэнни. "Вновь я куда-то иду, — подумала она. И:

— Эдди, я тебя люблю".

КУПЛЕТ:

Commala — gin — jive!

Ain’t it grand to be alive?

To look out on Discordia

When Demon moon arrives.

ОТВЕТСТВИЕ:

Commala — come — five!

Even when the shadows rise!

To see the world and walk the world

Makes ya glad to be alive.

Строфа 6. Галерея в замке

Она падала в свое тело, и ощущение это вызвало воспоминание ослепляющей яркости: Одетта Холмс шестнадцати лет, сидящая на кровати в комбинации и натягивающая на ногу шелковый чулок. То мгновение, пока воспоминание держалось, нос щекотал аромат духов «Белые плечи» и запах мыла «Кусочек красоты» компании «Пондс», мыла ее матери и позаимствованных у матери духов. Уже достаточно взрослая, чтобы ей дозволяли душиться, она думала: «Это весенний бал! Я иду с Натаном Фриманом!»

Потом все ушло. Сладкий запах мыла «Пондс» сменил свежий и холодный (а иногда сырой) ночной ветерок, и осталось лишь чувство, такоя странное и такое удивительное, растягивания нового тела, словно оно было чулком, который кто-то надевал на голень и колено.

Она открыла глаза. Ветер дул порывами, бросая в лицо мелкую пыль. Она прищурилась, скорчила гримаску, подняла руку, словно собиралась отразить удар.

— Сюда! — позвал женский голос. Не тот голос, который ожидала услышать Сюзанна. Не резкий, торжествующий клекот. — Сюда, здесь не так дует!

Сюзанна повернулась и увидела высокую и миловидную женщину, которая махала ей рукой. И облик Миа во плоти изумил Сюзанну, потому что мать малого оказалась белой. Вероятно, в Одетте имелась некая белая составляющая, которая особенно раздражала Детту Уокер, исповедовавшую предельную расовую нетерпимость!

Она опять стала безногой и сидела на грубо сколоченной тележке. Стояла тележка у выемки в низком парапете стены. Сюзанна выглянула за парапет и перед ней открылась самая жуткая, самая пугающая местность, какую ей только доводилось видеть в своей жизни. Гигантские скалы тянулись к небу и налезали друг на друга, уходя к горизонту. Блестели, как инопланетные кости, под яростным светом лунного серпа. На почтительном удалении от этой лунной усмешки сверкали мириады звезд. Среди скал, отвесных стен и обрывов вилась узкая, пропадающая вдали тропа. Глядя на нее, Сюзанна подумала, что любому отряду пришлось бы идти по этой тропе лишь колонной по одному. "Взяв с собой достаточно припасов. Тут не растут ни грибы, ни физалис[36]". А за всеми этими скалами, тускло и злобно, источник находился за горизонтом, то разгоралось, то слабело темно-алое зарево. "Сердце розы, — подумала Сюзанна и тут же пришла другая мысль:

— Нет, кузница Короля". Она смотрела на пульсирующий, зловещий свет, ощущая свое бессилие, охваченная ужасом, не в силах оторвать взгляд. Сжаться… разжаться. Разгореться… притухнуть. Зараза, сообщающая о себе небу.

— Сейчас же иди ко мне, а не то вообще не сможешь прийти, Сюзанна из Нью-Йорка, — вновь позвала Миа, одетая в мексиканскую шаль из плотной материи и вроде бы кожаные штаны, оканчивающиеся чуть ниже колена. Голени были в струпьях и царапинах, на ногах — huaraches[37] на толстой подошве. — Ибо Король может завораживать даже на расстоянии. Мы — в Замке на стороне Дискордии. Ты хочешь закончить жизнь на скалах у подножия этой стены? Если он заворожит тебя и прикажет прыгнуть, ты прыгнешь. И стрелков, которые у тебя в друзьях, здесь нет, так что помочь тебе они не смогут, так? Нет, нет. Ты тут сама по себе, совсем одна.

Сюзанна попыталась оторвать взгляд от этого пульсирующего зарева, но поначалу у нее ничего не вышло. Паника пышным цветом расцвела в ее рассудке (если он заворожит тебя и прикажет прыгнуть) и она ухватилась за нее, как за спасительную соломинку, заострила и проткнула кокон страха, который обездвижил ее. Еще с мгновение напоминала статую, а потом так резко подалась назад, что ей пришлось ухватиться за край телеги. Иначе свалилась бы на булыжники, которыми вымостили вершину крепостной стены. Очередной порыв ветра, словно в насмешку, плесканул пылью в лицо и волосы.

Но это притяжение… зачарованность… волшба… как ни назови, отпустило, исчезло. Она посмотрела на собачью тележку (так Сюзанна ее назвала, а как она называлась на самом деле, значения не имело) и сразу поняла, как с ней управляться. Большого ума для этого и не требовалось. Мула, которой тащил бы ее, не было. Роль мула отводилась ей самой. Телега эта и рядом не стояла с тем удобным, легким креслом-коляской, которое они нашли в Топеке, и поездка на ней разительно отличалась от прогулки на крепких, сильных ногах, которые довели ее от скверика на Второй авеню до отеля. Господи, как же ей недоставало ног. Уже недоставало.

Но не оставалось ничего другого, как обходиться без них.

Она ухватилась за деревянные колеса телеги, напряглась, ничего не добилась, прибавила усилий. И когда уже смирилась с тем, что с «трона» придется слезать и добираться до Миа на своих четверых, колеса противно заскрипели, видать, давненько их не смазывали, и телега покатилась к Миа, которая стояла за квадратной каменной колонной. Колонн этих было великое множество, они, вместе с плавно закругляющейся стеной, уходили в темноту. Сюзанна предположила, что в стародавние времена (до того, как мир сдвинулся) лучники использовали колонны для защиты, когда осаждающие стреляли по ним из луков или катапульт, а может, из чего еще. А потом выступали в проемы между колоннами и открывали ответный огонь. Как давно это было? В каком мире? И сколь близко от этого замка высится Темная Башня? Сюзанна чувствовала, что достаточно близко. Она толкала тяжелую, неудобную, скрипящую телегу и смотрела на женщину в мексиканской шали, стыдясь, что запыхалась, не проехав и двенадцати ярдов. Несколько раз она глубоко вдохнула влажный, с каменным привкусом воздух. Колонны, вроде бы она припоминала, что назывались они merlons, уходили вправо от нее. Слева она видела круглое озеро черноты, окруженное каменными, частично порушенными стенами. Далее, над дальней стеной, высились две башни, да только одна превратилась в руины, уничтоженная ударом молнии или мощным взрывом.

— Место, где мы стоим — галерея, — объяснила Миа. — Дорожка, которая тянется по всему периметру Замка-над-бездной, когда-то он назывался Замком Дискордия. Ты говорила, что тебе нужен свежий воздух. Я надеюсь, этот тебе подойдет, ага, как сказали бы в Кэлле. Замок расположен далеко от Пограничья, на просторах Крайнего мира, совсем рядом с тем местом, где закончится ваш поход, найдете ли вы Башню или свою погибель, — она помолчала, потом продолжила. — Вероятнее всего, погибель. Однако мне нет до этого никакого дела, нет, отнюдь. Я — Миа, ничья дочь, мать одного. Я забочусь о моем малом и больше ни о ком. Кроме малого мне никто не нужен, ага! Ты хочешь посовещаться? Отлично. Я расскажу тебе, все, что смогу, и только правду. Почему нет? Так или иначе, мне-то без разницы.

Сюзанна огляделась. Когда повернулась к центру замка, там, где, по ее разумению, следовало находиться внутреннему двору, на нее пахнуло гнилью. Миа увидела, как она поморщилась, и улыбнулась.

— Ага, они давно умерли, и машины, которые построили те, кто пришел позже, в основном, остановились, но запах их смерти все еще висит здесь, не так ли? С запахом смерти это обычное дело. Спроси своего друга — стрелка, истинного стрелка. Он знает, потому что часть этого запаха — его работа. И немалая часть, Сюзанна из Нью-Йорка. Гибель миров висит на его шее, как гниющий труп. Однако, он слишком далеко зашел в своей решимости и наконец привлек внимание сильных мира сего. Он будет уничтожен, ага, и те, кто стоит рядом с ним. Я ношу его смерть в своем животе, и меня это совершенно не тревожит, — она вскинула подбородок к звездному свету. Шаль облегала набухшие груди… и, Сюзанна видела, раздутый живот. В этом мире Миа была беременной. Более того, на сносях.