«Цикл "Тёмная башня". Компиляция. Книги 1-8»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Отгребись, — прохрипел стрелок и глотнул воды. Вот и воды почти и не осталось. Перед ним простиралось море, вот именно, целое море: вода, куда ни глянь — вода, и ни капли не отопьешь. Ладно, не бери в голову.

Он надел ремни с кобурами, затянул пряжки — это простое дело заняло столько времени, что даже когда рассвело и почти начался день, стрелок все еще возился, — а потом попытался встать. Он не был уверен, что сможет, пока не поднялся на ноги.

Держась левой рукою за деревце, правой он поднял бурдюк, в котором еще оставалось чуть-чуть воды, и перекинул его через плечо. Потом — сумку. Когда он выпрямился, опять накатила слабость, и он опустил голову, пережидая, заставляя себя одолеть ее.

Слабость прошла.

Неуверенными, заплетающимися шагами человека в последней клинической стадии опьянения стрелок спустился на берег. Там он постоял, глядя на океан, темный, как густое красное вино, а потом вынул из сумки последний кусок вяленого мяса. Он съел половину, и на этот раз рот и желудок приняли пищу чуть лучше. Стрелок отвернулся от моря и съел оставшуюся половину, глядя на солнце, встающее над горами, где умер Джейк. Солнце как будто на миг зацепилось за суровые голые вершины, потом поднялось выше.

Роланд подставил лицо лучам солнца, закрыл глаза и улыбнулся. Потом доел мясо.

И подумал еще: Замечательно. Я теперь человек без еды, на руке без двух пальцев и без одного на ноге; стрелок — при патронах, которые могут и вовсе не выстрелить; у меня заражение крови после укуса какой-то дряни и у меня нет лекарств. Если мне повезет, то воды хватит на день. Может быть, я сумею пройти около дюжины миль, если выложусь до конца. Короче, мне скоро абзац.

Куда идти? Пришел он с востока; но на запад дороги нет, если только ты не спаситель и не святой. Остается — на север или на юг.

На север.

Так подсказывало ему сердце. Без вопросов.

На север.

Стрелок пошел.

Он шел уже три часа. Дважды он падал и во второй раз уже и не думал, что сможет подняться. Но набежала волна. Достаточно близко, чтобы заставить его вспомнить о револьверах, и он поднялся, сам не зная как. Ноги дрожали под ним, как ходули.

По примерным его подсчетам, за эти три часа стрелок одолел около четырех миль. Солнце уже припекало, но все-таки не настолько сильно, чтобы так трещала голова и пот ручьями стекал по лицу. С моря дул ветер, но опять же — вряд ли такой легкий бриз может вызвать приступы дрожи, озноб, который время от времени пробирал стрелка, и тело его покрывалось гусиной кожей, а губы стучали.

Лихорадка, стрелок, — подхихикивал человек в черном. — Все, что осталось еще в тебе, сгорает в огне.

Красные полосы заражения стали отчетливее; продвинулись от запястья вверх по руке — почти до локтя.

Он прошел еще милю и выпил остатки воды. Пустой бурдюк обвязал вокруг пояса. Однообразный пейзаж вызывал неприятные чувства. Справа — море, слева — горы, под сапогами — серый песок вперемешку с ракушками. Волны бились о берег. Стрелок поискал глазами омарообразных чудищ, но не увидел ни одного. Он шел из ниоткуда в никуда, человек из другого времени, который, похоже, скоро дойдет до бессмысленного конца.

Незадолго перед полуднем он снова упал и понял, что на этот раз ему уже не подняться. Значит, здесь он умрет. На этом месте. Вот и конец.

Приподнявшись на четвереньках, он поднял голову, как боксер в гроги… и впереди на расстоянии, может быть, мили, может быть, трех (ему было трудно определить расстояние на безликой, лишенной всяческих ориентиров местности, когда тело горит в лихорадке и все плывет перед глазами) увидел что-то новенькое. Необычное. Вертикально стоящее на берегу.

Что это? (Три.)

Впрочем, не важно. (Три — вот число твоей судьбы.)

Стрелок сумел снова подняться на ноги. Прохрипел что-то нечленораздельное, молитву, которую слышали только парящие птицы (с какой радостью они выклюют у меня глаза, — подумал он мимоходом, — такая лакомая добыча!), и пошел вперед, еще сильнее пошатываясь, оставляя за собою извивающийся петлями след.

Стрелок шел, не сводя глаз с этой штуки впереди. Когда волосы падали на глаза, он откидывал их со лба. Непонятная штуковина как будто и не становилась ближе. Солнце поднялось до высшей точки и зависло в зените надолго. Что-то уж слишком надолго. Роланд представил, что он снова в пустыне, как раз между последней землянкою поселенца (нет музыкальней еды, чем больше сожрешь, тем звонче перданешь) и дорожною станцией, где мальчик (ваш Исаак) ждал, когда он придет.

Ноги его подкосились, выпрямились, подкосились и выпрямились опять, а когда волосы снова упали ему на глаза, стрелок даже не стал убирать их — у него не было сил. Он лишь смотрел на предмет впереди, который теперь отбрасывал на песок небольшую тень, и продолжал шагать.

Сейчас, даже при разыгравшейся лихорадке, он уже разглядел, что это такое.

Дверь.

Когда до двери осталось не более четверти мили, ноги Роланда опять подкосились, и на этот раз выпрямить их он не смог. Он упал, прокарябав правой рукою по песку с ракушками. Обрубки пальцев пронзила боль — падая, он сорвал поджившие струпья, и они снова закровоточили.

Не имея сил встать, он пополз. В ушах гремел шорох волн Западного моря, то оглушая, то затихая на миг. Он полз, отталкиваясь коленями и локтями, оставляя вдавленный след в песке чуть выше линии прилива, обозначенной изгибом буро-зеленых водорослей. Должно быть, ветер все еще дует — должен дуть, потому что по телу его все так же бежали мурашки озноба, — но стрелок слышал только свое дыхание, сухими хрипами вырывающееся из горла.

Дверь стала ближе.

Еще.