— Подними меня.
Он поднял.
— А теперь быстро целуй, пока есть такая возможность.
— Это все, что ты хочешь?
— А разве мало? Все лучше, чем ничего, мистер Дин.
Он поцеловал, и с желанием, хотя не мог не отметить, когда она прижалась к нему, сколь увеличились ее груди. Оторвавшись от Сюзанны, Эдди пристально посмотрел на нее, ища в лице признаки другой. Той, что звала себя матерью на Высоком Слоге. Видел только Сюзанну, но понимал, что теперь обречен искать в ней Миа. Его взгляд то и дело устремлялся к ее животу. Пытался на него не смотреть, но ничего не получалось. В голове застрял вопрос: как изменятся теперь их отношения? Отвечать, даже обдумывать ответ на него определенно не хотелось.
— Так лучше? — спросил он.
— Гораздо. — Она улыбнулась, но улыбка тут же сошла с лица. — Эдди? Что-то не так?
Теперь улыбнулся он, опять поцеловал ее.
— Если не считать того, что здесь я скорее всего и умру, в остальном — полный порядок. Все прекрасно.
Лгал ли он ей раньше, Эдди не помнил, но полагал, что нет. А если и лгал, то не с такой уверенностью. Не так расчетливо.
И его это не радовало.
Десятью минутами позже, вооруженные кружками с кофе (и миской с облепихой), они вышли в маленький задний дворик дома Каллагэна. Стрелок поднял лицо к солнцу, наслаждаясь теплом его лучей. Затем повернулся к Каллагэну.
— Мы трое готовы выслушать твою историю, отец, если ты нам ее расскажешь. А потом, возможно, пройдем к твоей церкви и посмотрим, что ты там хранишь.
— Я хочу, чтобы вы его взяли, — ответил Каллагэн. — Он не осквернил церковь, такое невозможно, потому что Богоматерь чиста и непорочна. Но изменил многое. При строительстве церкви я чувствовал, что в ней живет душа Бога. Теперь нет. Это шар изгнал ее оттуда. Я хочу, чтобы вы забрали его.
Роланд уже открыл рот, сказать, что волноваться ему не о чем, Магический кристалл они заберут, но первой подала голос Сюзанна:
— Роланд? Ты в порядке?
Он повернулся к ней.
— Да, конечно. А почему ты спросила?
— Ты постоянно поглаживаешь правое бедро.
Неужто он поглаживал? Похоже на то. Боль вернулась, несмотря на кошачье масло Розалиты и теплое солнце. Сухой скрут.
— Пустяки, — заверил он ее. — Ревматизм, ничего особенного.
Она с сомнением посмотрела на него, но вроде бы удовлетворилась таким объяснением. «Хорошенькое начало, — подумал Роланд. — По меньшей мере у двоих из нас появились секреты. Так продолжаться не может. Во всяком случае, долго».
Он повернулся к Каллагэну.
— Расскажи нам свою историю. Как у тебя появились шрамы, как ты сюда попал, как у тебя появился Черный Тринадцатый. Мы хотим услышать каждое слово.
— Да, — пробормотал Эдди.
— Каждое слово, — подтвердила Сюзанна.
Все трое смотрели на Каллагэна, Старика, миссионера, который разрешал звать себя отцом, но не священником. Его изуродованная правая рука поднялась ко лбу, погладила шрам.
— Во всем виновато спиртное. Теперь я в это верю. Не Бог, не дьяволы, не судьба, не компания святых. Только спиртное. — Он помолчал, задумавшись, потом улыбнулся. Роланд вспомнил Норта, жителя Талла, которого вернул из царства мертвых человек в черном. Норт улыбался точно так же. — Но если Бог создал этот мир, тогда Он создал и спиртное. А значит, такова его воля.
«Ка», — подумал Роланд.