— Они дают нам все, что мы просим, и они дружелюбны, как собаки под обеденным столом, но… нет у меня к ним доверия.
— Однако ты доверяешь мне.
Он посмотрел в ее прекрасные и испуганные глаза, серые, еще не обесцвеченные бесконечной чередой дней.
— Я должен кому-то довериться, — повторил он.
Она опустила взор, словно он отверг ее. Он протянул руку, мягко подсунул пальбы под подбородок, поднял ей голову.
— Их всегда столько же? Хорошенько подумай!
Но теперь, когда он точно сформулировал вопрос, ответить на него она могла без запинки. Какое-то время она уже замечала перемены, но, растянутые во времени, они не привлекали особого внимания.
— Нет. Столько их быть не должно.
— А сколько должно? Больше или меньше?
Она помолчала. Глубоко вдохнула, шумно выдохнула.
— Их много. Слишком много.
Уилл Диаборн, сжав кулаки, вскинул руки, потряс ими. Его синие глаза сияли, как электрические лампочки, о которых рассказывал ей дед.
— Я это знал. Знал!
— Сколько здесь обычно бывает лошадей? — спросил он.
— Под нами? Или на всем Спуске?
— Под нами.
Она огляделась, не пытаясь пересчитать их по головам: все равно не получилось бы, только сбило со счета. Увидела Сюзан четыре табуна примерно по двадцать голов, медленно плывущих по зеленому лугу, точно так же как в небе парят птицы. И девять табунов поменьше, от восьми до четырех голов… несколько пар (они напомнили Сюзан влюбленных, но сегодня ей напоминало об этом все вокруг)… скачущих одиночек… несомненно, молодых жеребцов…
— Сто шестьдесят? — осторожно спросил он.
Она в изумлении воззрилась на него.
— Да. Сто шестьдесят. Именно это число я и хотела тебе назвать.
— А какую часть Спуска мы видим? Четверть? Треть?
— Гораздо меньше. — Она улыбнулась. — О чем ты и сам знаешь. Не больше одной шестой.
— Если на каждой шестой части пасется сто шестьдесят лошадей, всего выходит…
Она подождала, пока он скажет «девятьсот шестьдесят», а потом кивнула. Он опустил голову, а потом вскрикнул от неожиданности, когда Быстрый ткнулся мордой ему в поясницу. Сюзан поднесла руку ко рту чтобы подавить смешок. По нетерпеливому взмаху руки, которым он оттолкнул лошадиную морду, она поняла, что ему сейчас не до веселья.
— А сколько лошадей в конюшнях, тренировочных лагерях, на различных работах?
— Одна на каждые три пасущиеся здесь. Приблизительно.
— То есть мы говорим о тысяче двухстах головах. Все лошади породистые, никаких мутантов.
Тут она бросила на него удивленный взгляд:
— Да. Мутантов в Меджисе практически не рождается… и в других Внешних феодах тоже.
— То есть из пяти жеребят нормальными рождается не три, а больше?