«Цикл "Тёмная башня". Компиляция. Книги 1-8»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Из-за шока она не помнит, как вышла из дома в «Мейси»? Ты же сам говоришь, что последнее, что она помнит, это — как сидела в халате и слушала какого-нибудь надутого пижона, как он вещал с экрана, что этого шиза нашли, в «Ключах Флориды», а левая кисть Кристы Мак-Олифф стояла у него на каминной полке рядом с чучелом призового мерлана?

Роланд не проронил ни слова.

Совершенно обалдевая, Госпожа спросила:

— А кто эта Криста Мак-Олифф? Она — из пропавших без вести Всадников Свободы.

Теперь пришел черед Эдди озадаченно умолкнуть. Всадники Свободы? Кто такие?

Стрелок посмотрел на него, и Эдди без труда прочитал у него в глазах: Ты что, неужели не видишь, что она в шоке?

Я понимаю, что ты имеешь в виду, старина Роланд, но есть одна неувязочка. Я тоже был чуть-чуть в шоке, когда ты ворвался ко мне в башку, как какой-нибудь Уолтер Пэйтон под кайфом, но память-то у меня не отшибло.

Кстати, о шоке: его еще раз неслабо шибануло, когда она прошла через дверь. Он стоял на коленях над безвольным телом Роланда, держа нож у самого горла, открытого для удара… но, говоря по правде, он не смог бы пустить нож в дело — во всяком случае, не сейчас. Он, словно загипнотизированный, смотрел на дверь. Когда проход между рядами прилавков рванулся наплывом на него, ему опять вспомнился фильм «Сияние», та сцена, где мальчик едет на трехколесном велосипеде по коридору отеля с привидениями. А в конце коридора мальчик видит двух мертвых девчушек-близняшек. Но здесь вместо призраков была прозаичная белая дверь. На ней — большими четкими буквами: ПОЖАЛУЙСТА, НЕ БОЛЕЕ ДВУХ ПРЕДМЕТОВ ОДЕЖДЫ ОДНОВРЕМЕННО. Точно, универмаг «Мейси», сомнений быть не может.

Черная рука распахнула дверь, а сзади вопил мужской голос (голос легавого, уж будьте уверены, Эдди-то их наслушался), приказывая остановиться немедленно, все равно там нет выхода, ей же самой потом будет хуже, а потом Эдди мельком увидел в зеркале отражение чернокожей женщины и подумал еще: Боже правый, сейчас он ее зацапает, а ей это явно не улыбается.

Но тут изображение крутанулось, и Эдди увидел себя. Картинка стремительно надвигалась на наблюдателя, и он хотел уже вскинуть руку с ножом, чтобы прикрыть глаза, потому что так вот сразу и вдруг смотреть через две пары глаз было ему не по силам — так и с ума съехать недолго, — но он не успел: все это произошло слишком быстро.

Инвалидная коляска проехала через дверь. Она прошла еле-еле: Эдди услышал, как скрипнули о косяк ее боковые крепления. И почти тут же услышал еще один звук, как будто что-то оборвалось, Эдди вспомнилось одно слово, (плацента) то есть не то чтобы вспомнилось: он знал, что есть какое-то слово, но само слово не знал. А потом женщина покатилась к нему по плотно слежавшемуся песку, и она больше не выглядела разъяренной, как фурия — если уж на то пошло, она вообще не походила на женщину, которую Эдди мельком видел в зеркале, — но он решил, что в этом нет ничего удивительного: когда ты на одном дыхании вылетаешь из примерочной «Мейси» на морской берег в каком-то богом забытом мире, где омары величиною с карликовую колли, ты себя чувствуешь несколько ошарашенно. Уж насчет этого Эдди Дин мог утверждать как знаток, познавший сие на своем горьком опыте.

Прежде чем остановиться, она проехала еще фута четыре, и то — из-за куч песка и подъема. Руки ее не толкали колеса (если завтра вы, леди, проснетесь с болью в плечах, вините в том сэра Роланда, — угрюмо подумал Эдди), а лежали на подлокотниках кресла. Вцепившись в них что есть силы, она смотрела на двух мужчин.

За спиной у нее дверь уже исчезла. Исчезла? Не совсем верное слово. Она как будто втянулась сама в себя, как в фильме, когда кинопленку крутят задом наперед. Это случилось как раз в тот момент, когда магазинный охранник принялся дубасить по другой — более заурядной — двери в примерочную. Дубасил неслабо: наверное, думал, что воровка заперлась изнутри, и Эдди еще подумал, что когда этот дятел туда ворвется, он с размаху впишется в противоположную стену, но сам он уже этого не увидит. Прежде чем кусок сжимающегося пространства на месте двери исчез окончательно, на той стороне все застыло.

Фильм превратился в бездвижную фотографию.

Остались только две колеи от колес на песке, начало берущие из ниоткуда и заканчивающиеся в четырех футах от этого места, у инвалидной коляски.

— Будьте любезны, разъясните, пожалуйста, где я и как я сюда попала? — спросила женщина едва ли не умоляющим голосом.

— Ну, одно я скажу тебе, Дороти, — выступил Эдди. — Ты уже не в Канзасе.

В глазах у женщины заблестели слезы. Эдди видел, как она пытается их сдержать, но ничего у нее не получалось: она разрыдалась.

В бешенстве (и одновременно — с отвращением к себе) Эдди повернулся к стрелку, который уже поднялся на ноги. Роланд сделал шаг, но не в сторону плачущей Госпожи. Он направился за своим ножом.

— Скажи ей! — заорал Эдди. — Ты ее сюда затащил, так что, давай, мужичок, расскажи ей! — И чуть погодя, добавил уже спокойнее: — А мне расскажи, почему она себя не помнит.

Роланд не ответил. По крайней мере, не сразу. Он нагнулся, двумя пальцами, что остались на правой руке, не считая большого, поднял его за рукоятку, осторожно переложил его в левую руку и опустил в ножны на поясе. Он все еще пытался осмыслить ту странность, которую он почувствовал в сознании Госпожи. В отличие от Эдди она сопротивлялась ему, сопротивлялась, как дикая кошка, начиная с того момента, как он вышел вперед, и пока они не проехали через дверь. Сопротивление началось в ту же секунду, как она ощутила его присутствие. Никакого, хотя бы секундного, замешательства — она вообще не удивилась. Он испытал это на себе, но понять этого он не мог. Она вовсе не удивилась вторжению постороннего разума в ее сознание — только вспышка ярости, ужас и борьба: она силилась прогнать его. Ее усилия не увенчались успехом — да и вряд ли она могла бы его победить, рассудил Роланд, — но она все равно продолжала борьбу. В каком-то неизбывном бешенстве. Он буквально физически ощутил, что эта женщина обезумела от страха, ярости и ненависти.

В сознании ее ощущалась лишь темень — это был разум, погребенный в глухой пещере.

За исключением того…

За исключением того, что в тот миг, когда они прошли через дверь и разделились, у Роланда вдруг возникло желание — отчаянное желание — задержаться хотя бы еще на секунду. За эту секунду ему открылось бы многое. Потому что женщина, которую они сейчас видели перед собою, абсолютно не походила на ту, в чьем сознании он побывал. Это был совершенно другой человек. Сознание Эдди напоминало комнату с шаткими запотевшими стенами. Сознание Госпожи — темноту, где ты лежишь обнаженный, а вокруг тебя пресмыкаются ядовитые змеи.

И только в самом конце было по-другому.

В самом конце она переменилась.

И было еще кое-что, что-то жизненно важное, стрелок чувствовал это, но либо не мог понять, либо — вспомнить. Что-то похожее (взгляд) на саму дверь, только в ее сознании. Что-то похожее (ты разгадал эту заковырку — именно ты) на внезапное озарение. Если подумать как следует, ты наконец понимаешь…

— Мать твою, — в сердцах выдавил Эдди. — Ты не человек, а бездушный чертов автомат.

Он прошел мимо Роланда, приблизился к женщине, встал рядом с ней на колени, а когда она обняла его, ничего не соображая в панике — руки ее были как руки тонущего пловца, — он не отпрянул и тоже обнял ее, прижав к себе.

— Все нормально, — сказал он. — Я хочу сказать, это, конечно, не замечательно, но все нормально.