— Черта с два, не совершает. Ты просто не можешь сказать этого прямо так, в лоб. Однако в данном случае вы, ребята, ошибаетесь. — Абрамс ткнул в сторону Флэндри своей сигарой. — Подумай, сынок, мы здесь для политических целей. Поэтому нам нужна именно политическая поддержка.
Мы не получим ее, враждуя с придворными, которые пьют шампанское, нежатся в постели и воспринимают это как само собой разумеющееся. Скажи своим друзьям, что этот идиотский отель — блокада.
«Вот где я все узнаю», — подумал Флэндри.
Опознаватель исследовал Флэндри, и дверь открылась. В холле было тепло; взгляд все время натыкался на вооруженных охранников. Они отдавали честь и пропускали мичмана дальше, провожая завистливыми взглядами. Но, по мере того как лифт поднимал Флэндри вверх, его самоуверенность улетучивалась. Переход в земной вес вместо упругой легкости принес ощущение неустойчивости.
— Довольно бесцеремонно, — сказал Абрамс, когда узнал о приглашении, — милорду захотелось новизны, и он позвал тебя. Я думаю, что каждый из его званых вечеров служит определенной цели — сбор негласной информации: чего мы ожидаем, что по этому случаю собираемся делать, и как вообще относимся ко всей этой ситуации.
К этому времени Флэндри уже знал Абрамса достаточно хорошо, чтобы осмелиться ухмыльнуться:
— И как же мы относимся, сэр? Мне бы хотелось узнать.
— А каково твое мнение? Твое собственное, там, внутри, что ты думаешь? Давай, у меня нет магнитофона.
Флэндри нахмурился, подыскивая слова.
— Сэр, я всего лишь работаю здесь, как говорится. Но… теоретически наша бескорыстная цель — спасти земную цивилизацию от разрушения; островитяне зависят от моря так же, как и рыбий народ. А цель Империи — сдерживать экспансию мерсеян в любом районе. Но я не перестаю удивляться, почему эта планета привлекает всех.
— По секрету, — сказал Абрамс, — моя основная задача — найти ответ на этот вопрос. Но пока еще не удалось.
…Слуга в ливрее объявил о прибытии Флэндри. Мичман вступил в апартаменты с радужными стенами и шикарными креслами; на экране шла постановка «Ундины». За буфетной стойкой стояли двое осанистых слуг, еще трое обслуживали гостей в зале — разносили напитки. Офицеры представительства — человек пятнадцать в парадной форме, — разделившись на группки, непринужденно беседовали. Персонал Хоксберга выделялся разноцветной гражданской одеждой. Флэндри заметил только одну девушку. Он почувствовал разочарование, но облегченно вздохнул, увидев квадратную фигуру Абрамса.
— A-а, вот и наш доблестный мичман, — сказал командующий. — Прошу, Хоксберг.
Человек с волосами соломенного цвета поставил стакан (официант с подносом подоспел раньше, чем рука завершила движение) и неторопливо направился к Флэндри. Его одежда была традиционно пурпурно-серых тонов, но сидела, как вторая кожа. Явный признак того, что он в лучшей физической форме, чем большинство знати.
Флэндри отдал честь.
— Мой лорд…
— Вольно, вольно, — Хоксберг сделал небрежный жест, и никаких церемоний, никаких чинов сегодня вечером. Ненавижу их. — Он взял Флэндри за локоть. — Пойдемте, я вас представлю.
Молодежь из командования поприветствовала Флэндри и проявила к нему гораздо больше интереса, чем раньше. Этих людей Старкад угнетал и делал угрюмыми. Награды на их мундирах были безукоризненно отшлифованы, и в этом блеске нетрудно было заметить, какое раздражение у этих офицеров вызывает покровительственное отношение земного персонала к одному из им подобных.
— А это моя сожительница, досточтимая Персис д’Ио.
— Я рада возможности познакомиться с вами, мичман, — сказала она вполне искренне.
Флэндри решил, что она — достойная замена Звездочке, во всяком случае, по внешним данным. Фигура ее была почти такой же роскошной, как у Драгойки, и шимерлиновое платье это удачно подчеркивало. На шее висел огненный рубин, а высоко взбитые волосы цвета вороньего крыла украшала диадема И невозможно было понять — это ее природное лицо или его сформировал биоскульптор с богатым воображением: большие зеленые глаза, изящно изогнутый нос, пухлые губки и необычайная оживленность.
— Пожалуйста, пейте что-нибудь, курите, — сказала она. — Вам нужно прочистить горло. Я заставлю вас сегодня разговориться.
— Э-э… М-м… — Флэндри чуть было не протер ногой ковер, но вовремя остановился. Ладонь сжимавшая стакан, вспотела. — Я мало о чем могу рассказать, донна. Со многими мужчинами здесь случались э-э более волнующие приключения.
— Но едва ли такие романтичные — сказал Хоксберг. — Плыть вместе с пиратской командой, ну и так далее.
— Они не пираты мои лорд. — выпалил Флэндри. — Торговцы. Прошу прощения.
Хоксберг посмотрел на него изучающе.
— Они вам нравятся да?
— Да cэp, — сказал Флэндри. — Очень. — Он тщательно взвесил свои слова, они были искренними. — Прежде, когда я не знал хорошо тигрийцев, моя миссия была только служебным долгом. Сейчас же я хочу им помочь.
— Похвально, однако и морские обитатели — живые существа, правда? И мерсеяне тоже. Пожалейте всех, с кем мы в ссоре.
У Флэндри вспыхнули уши. А Абрамс сказал то, что не осмелился произнести мичман.