1968. Год, который встряхнул мир.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Фабриканты табачных изделий также надеялись, что рост продаж на 2%, имевший место в прошлом году, будет наблюдаться и в нынешнем. Управляющий одной из крупнейших табачных компаний хвастался: «Чем больше на нас будут нападать, тем более возрастет уровень продаж».

Однако во многих отношениях 1967 год был неблагополучным для Америки. Рекордное число волнений, сопровождавшихся разрушениями и проявлениями жестокости, разразилось среди чернокожего населения американских городов, в том числе Бостона, Канзас-Сити, Ньюарка и Детройта.

Именно в 1968 году вместо слова «негры» в обиход вошло наименование «черные». В 1965 году Стоукли Кармайкл, организатор «Студенческого комитета борьбы за ненасильственные действия» («Student Nonviolent Coordinating Committee»), или Эс-эн-си-си, известного своей энергичной и эффективной борьбой за гражданские права, изобрел наименование «Черные пантеры». Затем к нему было добавлено выражение «Власть черных». В то время слово «черный» в значении «темнокожий» употреблялось достаточно редко, в качестве поэтического оборота, однако в 1968 году это слово вошло в обиход для обозначения борцов за права темнокожего населения, а к концу года стало наиболее предпочтительным для обозначения всех людей с этим цветом кожи. В свою очередь, слово «негр» стало уничижительной кличкой для тех, кто не боролся за свои права.

На второй день нового, 1968 года Роберт Кларк, тридцатисемилетний школьный учитель, занял место в палате представителей штата Миссисипи, причем против его кандидатуры не было подано ни одного голоса. Он стал первым чернокожим, занявшим это место в Миссисипи, за весь период с 1894 года.

Однако надо заметить, что в сфере борьбы за социальные права главные события переместились с Юга, где ее участники высказывались достаточно мягко, на Север, где вопрос предпочитали ставить ребром. Чернокожие Севера отличались от чернокожих Юга. В то время как большая часть южан — последователей Мартина Лютера Кинга-младшего изучали труды Махатмы Ганди и ненасильственные методы, использованные им в антибританской кампании, Стоукли Кармайкл, выросший в Нью-Йорке, интересовался акциями, сопровождавшимися проявлениями жестокости, такими как восстание мау-мау, поднятое против британцев в Кении. Кармайкл обладал незаурядным чувством юмора, едким остроумием, а кроме того — особым чувством театральности, вынесенным им с родного Тринидада. Живя на Юге, он, как и все сотрудники Эс-эн-си-си, годами подвергался оскорблениям: ему угрожали, он сидел в тюрьме. И все эти годы время от времени возникал вопрос о ненасильственных методах борьбы. Кармайкл отвечал оскорблениями (подчас не только словом, но и действием) в адрес тех сторонников сегрегации, кто притеснял его. Люди Кинга пели: «Дайте нам свободу прямо сейчас!»; люди Кармайкла — «Власть черных!» Кинг пытался убедить Кармайкла взять на вооружение лозунг «Равноправие для черных», однако Кармайкл продолжал использовать свой слоган.

Все большее число чернокожих лидеров хотело бороться с сегрегацией с помощью сегрегации же, навязывая социальное устройство по принципу «только для черных». Лестные слова расточались даже в адрес тех, кто изгонял белых репортеров с пресс-конференций. В 1966 году Кармайкл стал главой Эс-эн-си-си, сменив на этом посту Джона Льюиса — южанина, защитника ненасилия, не любившего резких выражений. Кармайкл превратил Эс-эн-си-си в агрессивную организацию, боровшуюся за «Власть черных», и именно в это время движение «Власть черных» приобрело национальные масштабы. В мае 1967 г. Рэп — Губерт Браун (не особенно заметная фигура среди участников борьбы за гражданские права) — сменил Кармайкла на посту главы Эс-эн-си-си; к тому моменту движение оставалось ненасильственным лишь по названию. В 1967 году бушевали кровавые волнения, и Браун заявил на пресс-конфе-ренции: «Вот что я скажу: лучше раздобудьте себе пистолет. Насилие необходимо: это такой же факт американской жизни, как пирожки с вишней».

Кинг утратил контроль над широко развернувшимся движением за гражданские права, многие участники которого полагали, что принцип ненасилия изжил себя и стал бесполезен. Казалось, что 1968 год будет годом «Власти черных», и полиция приводила свои силы в боевую готовность. К началу 1968-го большая часть американских городов готовилась к войне — строились арсеналы; в «черные» районы отправлялись тайные агенты — совсем как шпионы на вражескую территорию. В Лос-Анджелесе, где во время беспорядков в августе 1965-го в районе Уоттс было убито тридцать четыре человека, обсуждался вопрос приобретения бронированных машин с пулеметами 30-го калибра, дымовых шашек, слезоточивого газа, установок для тушения огня и, наконец, сирен. «Когда я увидел этот проект, то подумал: «О Господи, надеюсь, нам никогда не придется пустить это в дело!» — рассказывал заместитель начальника лос-анджелесской полиции Дэрил Гейтс, — но затем понял, насколько полезным это оказалось бы в Уоттсе, где у нас не было никаких средств защиты от огня снайперов, когда мы пытались спасти наших раненых офицеров». Подобные суждения стали весьма уместны с политической точки зрения, с тех пор как губернатор Калифорнии Пэт Браун потерпел на выборах поражение от Рональда Рейгана — по большей части из-за беспорядков в Уоттсе. Проблема была в том, что бронированные машины стоили тридцать пять тысяч долларов каждая. Управление шерифа Лос-Анджелеса предложило решение, требовавшее меньших затрат: нашлись лишние военные бронемашины М-8 стоимостью всего по две с половиной тысячи долларов.

В Детройте, где в 1967 году во время беспорядков на национальной почве погибло тридцать четыре человека, у полиции уже было пять бронированных машин, однако она создавала запасы слезоточивого газа и противогазов; требовались также антиснайперские винтовки, карабины, дробовики и более ста пятидесяти тысяч боекомплектов патронов. В одном из предместий Детройта был приобретен армейский гусеничный вездеход — почти танк. В Чикаго для полиции покупались вертолеты; одиннадцать с половиной тысяч полицейских начали обучаться владению тяжелым вооружением и средствами контроля над толпой в преддверии 1968 года. К началу года Соединенные Штаты, казалось, были охвачены страхом.

4 января тридцатичетырехлетний драматург Леруа Джонс, открыто выступавший в поддержку «Власти черных», был приговорен к двум с половиной годам заключения в тюрьме штата Нью-Джерси и штрафу в тысячу долларов за незаконное хранение двух револьверов во время беспорядков в Ньюарке прошедшим летом. Объясняя, почему вынесенный приговор оказался столь строгим, судья округа Эссекс Леон У. Капп заявил

о своих подозрениях в адрес Джонса — он-де «участвовал в создании плана» поджечь Ньюарк в ту ночь, когда был арестован. Через несколько десятилетий Джонс, известный как Амири Барака, стал поэтом — лауреатом Нью-Джерси.

Хотя военные представители США во Вьетнаме постоянно говорили корреспондентам, что война вот-вот закончится, в действительности она была далека от завершения.

В 1954 году, когда французы покинули Вьетнам, страна разделилась на Северный Вьетнам, где правил Хо Ши Мин (он в основном контролировал этот регион), и Южный Вьетнам, оставшийся в руках антикоммунистических группировок. К 1961 году коммунисты Севера установили контроль над половиной территории Южного Вьетнама с помощью Вьетконга, почти не встречавшего сопротивления у населения этой части страну. В тот год Север начал посылать войска регулярной армии по пути, который стал известен под названием «Тропы Хо Ши Мина», чтобы закрепить позиции в этом регионе. В ответ Соединенные Штаты усилили свое влияние, хотя они всегда участвовали в происходящем — в 1954 году их доля в финансировании военной кампании Франции составляла четыре пятых. В 1964 году, ввиду неуклонного усиления позиций Северного Вьетнама, президент Джонсон использовал якобы имевший место инцидент в Тонкинском заливе для того, чтобы начать военные действия. С этого момента американцы год от года наращивали здесь свое военное присутствие.

В 1967 году во Вьетнаме было убито девять тысяч триста пятьдесят три американца. Это вдвое превысило прежнее число погибших, которое теперь составляло пятнадцать тысяч девятьсот девяносто семь человек (ранено было девяносто девять тысяч семьсот двадцать четыре). Газеты каждую неделю печатали отчеты о потерях. Война также наносила тяжелый урон экономике: она обходилась в два-три миллиарда долларов в месяц. Летом президент Джонсон внес запрос о значительном повышении налогов для погашения растущего долга. «Великое общество» — социальная программа, предполагавшая большие расходы на социальные нужды, которую Джонсон начал проводить в память своего погибшего предшественника (Кеннеди), — провалилась из-за недостатка фондов. В начале 1968 года вышла книга «Читатель «Великого общества»: падение американского либерализма». В ней говорилось, что и программа «Великое общество», и сам либерализм близки к гибели.

Мэр Нью-Йорка Джон Линдсей, либеральный республиканец, метивший в президенты, в последний день уходящего

1967 года заявил: если государство не сможет ассигновать большую сумму денег на насущные нужды городов, тогда «цели и задачи Соединенных Штатов во Вьетнаме и в других регионах должны быть пересмотрены».

Правительство США в то время было вовлечено в состязание с Советским Союзом за то, кто первым достигнет Луны, что требовало значительных усилий. Тем не менее оно вынуждено было урезать бюджет космических исследований. Даже министерство обороны настаивало на своих приоритетах: в начале года оно запросило конгресс о разрешении позже выполнить или вовсе отменить заказы стоимостью в миллионы долларов на вооружение и военное оборудование, дабы изыскать большие средства для ведения войны во Вьетнаме.

В первый день года президент Джонсон обратился к американской общественности с просьбой сократить поездки за рубеж, рассчитывая за счет этого уменьшить растущий дефицит в части иностранных выплат. Их он предал анафеме, в том числе и по той причине, что все больше американцев отправляется «за моря». Государственный секретарь Дин Раск сказал по этому поводу, что туристы должны «разделить общее бремя». Джонсон просил американцев отложить путешествия, не имеющие первостепенной важности, по крайней мере на два года Он также предложил ввести принудительное сокращение инвестиций в сфере предпринимательства за рубежом и налог на путешествия, который представитель демократической партии, сенатор Альберт Гор назвал «недемократическим».

Во Франции, где по понятным причинам существует тенденция оценивать события с «франкоцентристской» точки зрения, многие ощутили направленность этих мер Джонсона против слишком высокомерного (по общему признанию) де Гол-ля. Парижская ежедневная газета «Монд» писала: «Джонсон хотел дать американцам повод «обратить свое негодование на Францию».

Учитывая, что затраты на войну постоянно росли, а сама она становилась все менее популярной, в 1968 году деятели американского правительства испытывали насущную необходимость как-то приукрасить происходящее. Р.У. Эппл писал в «Нью-Йорк тайме»: «Как-то я был на брифинге, — сказал некий представитель среднего класса, — и тот, кто собрал нас, вышел вперед и заявил: “Вот-вот начнется год проведения избирательной кампании. Перед людьми, на которых мы работаем, стоит задача: переизбрание президента Джонсона в ноябре”».

Основным мотивом новой пропагандистской кампании стало стремление представить Южный Вьетнам как нечто такое, за что стоит сражаться. Получив инструкцию от членов правительства убедить общественность, что у Юга имеются серьезные военные силы, пропагандисты пытались представить действия американской армии как достойные одобрения. Другим важным моментом была своеобразная «подчистка» коррупции в южновьетнамском правительстве и стремление представить его главу Нгуен Ван Тхиеу — вопреки всякой очевидности — как вдохновенного лидера, успешно побуждающего своих людей идти на жертвы во имя победы. Уже и без того «подпорченные» отношения между прессой и американским правительством должны были, по всей видимости, ухудшиться в 1968 году.

В газете — печатном органе официального Ханоя, — в колонке редактора, содержащей новогоднее обращение, Нхан Дан утверждал: «Наши пути сообщения остаются открытыми, как всегда» (заметим, что они подвергались бомбардировкам), — и «политическое и моральное единство нашего народа укрепилось».

В свою очередь, Хо Ши Мин в новогоднем обращении заявил, что Северный и Южный Вьетнам «едины, как один человек». Семидесятивосьмилетний президент предсказывал (и слова его сбылись по крайней мере наполовину): «В этом году американские агрессоры окажутся менее, чем когда-либо, способны взять инициативу в свои руки, и беспорядок в их войсках будет силен, как никогда. Вместе с тем наши военные силы, осуществив рывок и в результате мощного натиска добившись нового успеха, несомненно, одержат многие, еще более славные победы».

Он также высказал добрые пожелания в адрес всех дружественных наций и в том числе — «прогрессивно мыслящих людей в Соединенных Штатах, которые горячо поддерживают справедливую борьбу нашего народа».

Очевидно, что ряды таких — воспользуемся термином Хо — «прогрессивных людей» ширились. Опросы общественного мнения показывали не только уменьшение числа сторонников войны, но и рост количества тех, кто желал выступить против нее. В 1965 году, когда движение «Студенты за демократическое общество» (Эс-ди-эс) призывало к проведению антивоенной демонстрации в Вашингтоне, многие — в том числе и представители старого пацифистского движения — сожалели, что организации не удалось выступить с критикой в адрес коммунистов. Было также немало расхождений относительно тактики и языка. Но в течение 1967 года Эс-ди-эс и антивоенное движение избегали старых аргументов времен «холодной войны», и год оказался для них успешным. Национальный комитет по мобилизации за окончание войны во Вьетнаме — МОУБ (объединение пацифистов прежнего времени, «новых» и «старых» «левых», борцов за гражданские права и молодежи) провел мирную демонстрацию в Сан-Франциско, в которой участвовали десятки тысяч. В марте они вновь собрали несколько десятков тысяч человек, прошедших за Мартином Лютером Кингом-младшим в Нью-Йорке от Центрального парка до здания Организации Объединенных Наций.

Осенью в Окленде (Калифорния), в рамках проведения Недели протеста против призыва, десять тысяч человек — по большей части молодежь — приняли участие в антивоенной демонстрации, которая переросла в уличные бои с полицией. Антивоенное движение также отказалось от тактики ненасилия, которую проповедовал Кинг. Во время маршей протеста его участники не позволяли затащить себя в полицейские автомобили. Они атаковали ряды полицейских и отступали за импровизированные уличные баррикады. Студенты Вискон-синского университета применили старую тактику: несколько сот крепких молодых людей засели в здании университета, выражая несогласие с действиями вербовщиков «Доу кемикал». Полиция Медисона не увозила участников движения протеста, но использовала слезоточивый газ и дубинки. Этот факт так возмутил общественность, что вскоре полиции пришлось сражаться уже с несколькими тысячами человек.

«Доу», «корпорация зла», дурное порождение 60-х, производила напалм, использовавшийся против солдат, гражданского населения и объектов ландшафта во Вьетнаме. Его разработали для армии США во время Второй мировой войны ученые Гарварда — очевидный пример использования учебных заведений в целях совершенствования оружия. Название «напалм» вначале было дано наполнителю, который можно было смешивать с бензином и другими горючими материалами. Во Вьетнаме же напалмом называлась сама смесь. Благодаря наполнителю пламя превращалось в студенистую субстанцию, которой можно было стрелять под давлением на значительное расстояние. Пылая при высокой температуре, оно словно приклеивалось к цели, будь то человек или растение. Согласно сведениям Национальной студенческой ассоциации, из семидесяти одной демонстрации, проведенной в шестидесяти двух кампусах колледжей в октябре — ноябре 1967 года, в двадцати семи случаях участники выражали протест против деятельности «Доу кемикал» и лишь в одном — против низкого качества обучения.

В конце октября 1967 года МОУБ организовал антивоенную демонстрацию в Вашингтоне. Протестующие собрались у Мемориала Линкольна, а затем пересекли Потомак, чтобы идти к Пентагону. Активный участник антивоенного движения Джерри Рубин был там вместе с своим другом из Нью-Йорка Эбби Хоффманом, участником движения за гражданские права. Хоффману удалось привлечь внимание средств массовой информации к маршу в Вашингтоне, он пообещал, что будет левитировать над Пентагоном и, облетев его, изгонит оттуда злых духов. (Своего обещания он не выполнил.) Присутствовал там и Норман Мейлер; он описал увиденное в «Армиях ночи»; это произведение стало одной из самых популярных книг 1968 года. Поэт Роберт Лоуэлл, лингвист и философ Ноам Хомский и издатель Дуайт Макдональд также находились среди участников марша. То было нечто большее, нежели шествие испорченных привилегированных юнцов, уклоняющихся от призыва на военную службу (такая характеристика антивоенного движения была очень популярна), или же, как — с большей симпатией — написал Мейлер в своей книге, «возбужденной наркотиками революционно настроенной молодежи из американского среднего класса». Очевидно, движение приобретало глубокие основы и привлекало разнообразные элементы. «Присоединяйтесь к нам!» — кричали демонстранты солдатам, охранявшим осаждаемый ими Пентагон. Казалось, они были отравлены внезапно открывшейся возможностью приобретать все новых и новых сторонников.

В первую неделю 1968 года нескольким лицам, в том числе доктору Бенджамену Споку, писателю и педиатру, и преподобному Уильяму Слоану Коффину-младшему, капеллану Йельского университета, было предъявлено обвинение в составлении своего рода заговора, призванного подбивать молодых людей на нарушение закона о воинском призыве. Находясь в Нью-Йорке, доктор Спок заявлял, что «сто тысяч, двести тысяч или даже пять тысяч молодых американцев либо уклоняются от призыва, либо, находясь на военной службе, не выполняют приказов». Арест Спока привлек особое внимание, поскольку консерваторы уже давно проклинали так называемый «разрешающий подход к ребенку»: именно он, по их мнению, был определяющим для этого испорченного и конфликтного поколения. Однако после арестов в редакторской колонке «Нью-Йорк тайме» появились следующие слова: «Примечательно, что два наиболее известных лидера борьбы за уклонение от призыва — это педиатр и капеллан колледжа, люди, особенно чувствительные к нынешней моральной дилемме, стоящей перед молодой Америкой».

4 января Брюс Бреннан, тринадцатилетний житель Лонг-Айленда с волосами до плеч, был обвинен в прогулах. Его мать, владелица магазина «Клин машин» («Пылесос»), в котором работал Брюс и где продавались психоделическая и пацифистская атрибутика, и отец — президент консалтинговой фирмы в сфере менеджмента, заявили, что Брюс был выбран нарочно, из-за его участия в борьбе за мир. Мальчик заявил, что пропустил школу одиннадцать раз по причине болезни и только дважды — из-за демонстраций в защиту мира. Мать сообщила, что ее сын стал участником движения пацифистов, когда ему было двенадцать лет.