Монголия в XIII–XIV веках: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

От редактора

В длительной истории монгольского народа XIII–XIV века вошли как период бурных, сложных и подчас противоречивых по своей значимости событий, оказавших большое влияние на исторические судьбы не только самой Монголии и сопредельных с ней государств Азии, но и отдаленных стран Европы.

Одним из главных событий явилось объединение монгольских племен и создание Чингис-ханом в самом начале XIII в. единого и сильного государства, а затем мировой монгольской империи. Несмотря на то что Чингис-хан был выразителем прежде всего интересов монгольских феодалов, объединение им монгольских племен способствовало укреплению мира в степях Монголии и открыло возможность для ее экономического и культурного подъема. В то же время это наносило удар по захватнической политике китайских императоров и чиновников, постоянно стремившихся к угнетению кочевых народов, в том числе монголов. Однако завоевательная политика Чингис-хана, как и политика его преемников, превратившая в конце концов монгольский народ в воинов, а Монголию — в военный лагерь, помешала, по мнению монгольских историков-марксистов, прогрессивному развитию монгольского феодального общества, не принесла простым монголам ничего, кроме страданий и лишений. Еще более тяжелые жертвы понесли тогда народы Азии и Европы, которые оказались под игом чужеземных завоевателей.

Монголами в ходе многолетних кровопролитных войн постепенно был завоеван соседний Китай. Основанная Чингис-ханом монгольская династия получила название Юань при монгольском великом хане Хубилае (1260–1294), который был внуком основателя империи. Как считают монгольские историки-марксисты, это был период угнетения и порабощения китайского народа чужеземными феодалами-захватчиками и их союзниками из китайской военно-феодальной бюрократической верхушки, которая перешла на службу к Хубилаю. Такого же мнения недавно придерживались и многие видные китайские историки — Фань Вэньлань, У Хань, Мэн Сымин, Ван Чунъу, Шан Юэ, Юй Юань-ань и др.

Хотя еще далеко не все аспекты истории собственно Монголии XIII–XIV вв. достаточно глубоко и всесторонне исследованы, можно, однако, со всей определенностью сказать, что эта страна (с центром в г. Каракоруме) оставалась на особом положении как колыбель зарождения монгольского государства и его опорная база. Она находилась под управлением наследника императорского престола, а ее обширные пастбища продолжали по-прежнему использоваться для разведения и выпаса скота императора и крупнейших монгольских феодалов. Там же размещался основной контингент монгольских войск и проводилось их обучение для подготовки к новым завоевательным походам и усмирения завоеванных государств. Наконец, Монголия сохраняла особое военное и административное устройство, отличное от китайского.

События, связанные с именем Чингис-хана и его преемников, уже давно привлекают к себе внимание историков КНР. Некоторые из них с начала 60-х годов стали превратно освещать прошлое монголов. Они прежде всего отказывают монгольскому народу в праве на самостоятельное национально-государственное существование, уверяя будто бы по отношению к Китаю Монголию «в историческом аспекте нельзя считать иностранным государством», ибо ее народ, мол, издавна жил на «китайской земле»[1]. Затем, вслед за реакционными гоминьдановскими идеологами, они вообще рассматривают монголов лишь как «национальное меньшинство Китая». Отсюда Чингис-хан для них — лишь хан одного из «национальных меньшинств Китая». Хубилай и другие великие ханы в связи с этим объявляются «китайскими императорами»[2].

Столь нелепый вывод имеет свою историю. Он основывается на абсурдной версии о существовании некоего «родства» между монголами и китайцами (ханьцами), сочиненной ранее в духе пресловутой концепции «единой китайской нации». Она утверждает, что такая одна-единственная нация, ядром и. собирателем которой были ханьцы, существует в Китае уже несколько тысячелетий, а все другие народности страны являются лишь ее ветвями[3]. Эта концепция позаимствована у реакционных гоминьдановских идеологов, именно-они в свое время начали искать «родство» с Чингис-ханом и его преемниками. Иронизируя над такого рода нелепыми попытками, великий китайский писатель-демократ Лу Синь еще в 30-е годы замечал: «В двадцать лет я услышал, что когда "наш" Чингис-хан покорил Европу, то был "наш" золотой век. Лишь когда мне исполнилось 25 лет, я узнал, что на самом деле в так называемый "наш" золотой век монголы покорили Китай и мы стали рабами. В августе сего года я перелистал три книги по истории Монголии, чтобы уточнить некоторые исторические факты, и только тогда уяснил, что прежде чем покорить весь Китай, монголы покорили Русь, вторглись в Венгрию и Австрию. Тогда Чингис-хан еще не был "нашим" ханом. Ведь русские раньше нас были порабощены, это они должны были сказать: "Когда наш Чингис-хан покорил Китай, наступил наш золотой век"»[4].

Уже стало почти закономерным для некоторых китайских историков-, рассматривать историю монгольского народа как одну из составных частей истории Китая наряду с другими землями, отторгнутыми в свое время Чингис-ханом и его преемниками от различных государств. Пренебрегая фактами, они заявляют, что «Чингис-хан является выдающимся политическим и военным деятелем Китая», так как он и его преемники «завершили объединение Китая, заложили базис стабильности китайских границ на 600 с лишним лет для последующих династий — Юань, Мин и Цин»[5]. Некоторые китайские историки без всяких оснований причисляют династию Юань к обычным императорским династиям, каких было много в Китае. Они утверждают, что Хубилай обеспечил «мир» и «единение» ханьских и неханьских народов страны… Огромные размеры Юаньской империи, частью которой был Китай, в представлении китайского историка Бай Гана, да и других китайских авторов, оправдывают все бесчинства монгольских завоевателей на китайской земле[6]. Наконец, безудержно восхваляя деятельность Чингис-хана, китайские историки утверждают, что созданное им «единое многонациональное государство» было якобы не феодальным, а рабовладельческим[7]. Это объясняется не недостаточным знанием исторических фактов, а скорее намеренным умалением степени социально-экономического развития Монголии в XIII–XIV вв.

Советские и монгольские ученые в ряде своих монографических исследований и обобщающих трудов, на основе неопровержимых фактов показывают несостоятельность, такого рода утверждений некоторых китайских историков, в том числе их попытки отрицания различных этапов политической и экономической самостоятельности монгольского народа, идеализации правления Хубилая в Китае, стремление принизить вклад монголов в развитие мировой культуры[8]. Одним из таких трудов является вышедшая в 1973 г. в Улан-Баторе книга монгольского историка Чулууны Далая «Монголия в эпоху империи Юань»[9]. Помимо этого исследования его перу принадлежит монография «Краткая история шаманства у монголов»[10], некоторые разделы упомянутой выше трехтомной «Истории Монгольской Народной Республики», а также несколько фундаментальных научных статей по средневековой истории Монголии и Китая, в том числе «Некоторые вопросы истории монголов в период Юань»[11], «Борьба за великоханьский престол при Хубилае и его преемниках»[12] и «Монголо-китайские отношения (XIII–XIV вв.)»[13]. Он — автор ряда монографий и статей, посвященных актуальным вопросам монголо-китайских отношений и истории КНР.

Настоящая работа Ч. Далая о Монголии XIII–XIV вв. представляет большой интерес прежде всего в силу того, что история собственно Монголии в период господства в Китае империи Юань (1260–1368), как отмечалось уже выше, оставалась до последнего времени сравнительно мало исследованной. Зачастую в монголоведческой литературе смешивались монгольские и китайские исторические события, а если речь заходила о Монголии, то главное внимание уделялось жизни и деятельности монгольских ханов, ноянов и их завоеваниям, в то время как деятельность самого народа, широких трудящихся масс, оставалась вне поля зрения.

Широко используя китайские и монгольские источники, глубоким знатоком которых он является, а также обширную литературу на русском, монгольском, китайском, английском и японском языках, Ч. Далай воссоздает наряду с общей политической обстановкой, сложившейся в монгольской империи после смерти Чингис-хана, жизнь самого монгольского феодального общества на исконных землях монголов во всем ее многообразии — их хозяйство, политические, социальные и правовые институты, культуру. Особый раздел занимает анализ внешней политики монгольских великих ханов из рода Чингис-хана, перенесших свою столицу в Пекин, названный по-монгольски Ханбалгасун (Ханский город).

Ч. Далай, скрупулезно следуя за источниками, делает глубокий социальный срез, вскрывает причину кризиса в среде самих монгольских феодалов, которые в период правления династии чингисидов Юань установили свое господство не только над Китаем, но и за его пределами. Он показывает тяжелую участь трудящихся масс самого монгольского народа и особенно покоренных чужеземными завоевателями народов, вскрывает причины падения империи Юань.

Свой главный вывод об обособленном существовании Монголии в XIII–XIV вв. и позднее Ч. Далай вполне подтверждает также событиями, последовавшими за падением Юаньской империи в 1368 г. и воцарением в Китае новой, теперь уже китайской, династии Мин (1368–1644). Это, как видно из монографии, вовсе не означало крушения государственности в Монголии. Династия монгольских великих ханов не была уничтожена. Они лишь потеряли часть территории и переместились в собственно Монголию. Общеизвестно, что минским императорам не удалось подавить свободолюбивый дух монгольского народа и расширить свои владения за счет монгольских земель. В результате они должны были смириться с фактически существующей традиционной границей между Китаем и Монголией по линии Великой китайской стены. Сама же Монголия осталась одним из значительных государств Азии, военные силы которого не уступали силам Минов. Только после маньчжурского нашествия монгольский народ потерял свою независимость и Монголия оказалась под властью Цинской империи.

Таким образом, исследование Ч. Далая, авторизованный перевод которого с монгольского языка на русский ныне публикуется в полном виде, является заметным событием в монголоведческой науке. Оно в то же время еще ваз свидетельствует о том, что любые попытки принизить роль собственно Монголии в процессе исторического развития монгольского народа антинаучны и противоречат фактам. Неоднократно в тяжелые для монголов времена иноземного гнета районы расселения монгольских племен были надежным бастионом национального единства. Здесь собирались и сплачивались патриотически настроенные силы. Монголия всегда была подлинной сокровищницей духовных и материальных ценностей монгольского народа.

Формирование монгольской нации происходило на нынешней территории Монгольской Народной Республики в ходе политического и социально-экономического развития монголов, в непосредственной борьбе за сохранение своего суверенитета, против феодального Китая. Здесь развертывалось антицинское общемонгольское национально-освободительное движение, свергнувшее в 1911 г. владычество маньчжуров и приведшее к восстановлению национальной государственности. Однако подлинной независимости и свободы монгольский народ добился только благодаря победе народной революции в 1921 г., которая открыла путь к созданию Монгольской Народной Республики.

Б. П. Гуревич

Предисловие

В послереволюционные годы в Монгольской Народной Республике было положено начало всестороннему изучению истории страны с древнейших времен до настоящих дней, что явилось важным шагом на пути успешного развития марксистской исторической науки в Монголии.

Достижения исторической науки в МНР непосредственно связаны с заботой и братской помощью ученых Советского Союза. В 1955 г. в результате совместной разработки вопросов истории монгольского народа советскими и монгольскими учеными был опубликован однотомник «История Монгольской Народной Республики», переизданный в 1966 г. С конца 70-х годов была продолжена работа над новым изданием этой книги. Расширенная трехтомная «История Монгольской Народной Республики», подготовленная монгольскими историками, — одно из крупных трудов отечественной историографии последних лет.

В настоящее время внимание монгольских историков сосредоточено на детальном изучении отдельных периодов истории Монголии. К такого рода значительным работам относятся монографии «Умарт хунну» («Северные сюн-ну») Ц. Дорджсурэна, «Эртний турэгууд» («Ранние тюрки. IV–VIII вв.») Н. Сэроджаба, «Хятан нар тэдний монголчуудтай холбогдох нь» («Кидани и их связи с монголами») X. Пэрлээ, двухтомная «Халх товчоон» («Краткая история Халхи») Д. Гонгора, «Манжийн эрхшээлд байсан уеийн халхын хураангуй туух» («Краткая история Халхи периода маньчжурского владычества») и «Монголын феодализмын туухэн замнал» («Исторические пути монгольского феодализма») Ш. Нацагдорджа, «Богдо хаант монгол улс» («Монголия при богдо-хане») Ш. Сандага и др.

Монгольский ученый Н. Ишджамц, всесторонне изучив историю монголов за несколько сот лет, особенно в эпоху становления феодализма и складывания единого государства в Монголии, в 1972 г. создал труд, явившийся большим вкладом в историческую науку МНР. Ш. Бира в своей монографии впервые исследовал сложные вопросы монгольской историографии. С. Пурэвджав написал ценную работу «Монголын шашны хураангуй туух» («Краткая история монгольского буддизма»).

Хотя изучение истории монголов началось довольно давно и к настоящему времени монгольскими и зарубежными специалистами осуществлены многочисленные исследования в этой области, до сих пор почти отсутствуют работы, в которых бы всесторонне и последовательно анализировалась история монгольского народа в XIII–XIV вв.

В феодальной и буржуазной историографии господствовали две тенденции в освещении истории монголов данного периода. Одна из них заключалась в том, что история Монголии подменялась историей Китая, названного «Империей Юань»; другая же сводилась к тому, что деяния монгольских хаганов, их завоевания и внутренние распри выдавались за историю монголов данного периода. Только в годы, прошедшие после народной революции, подверглась переоценке история Монголии периода Юань. В частности, вопросы истории монголов указанной эпохи излагались с принципиальных позиций марксизма в статьях наших ученых, в однотомнике «История МНР» и некоторых главах учебников истории Монголии. В последнее время они рассмотрены на высоком теоретическом уровне в расширенной главе трехтомной «Истории МНР» — «Монголия в период династии Юань», написанной акад. Ш. Нацагдорджем. Публикуемая монография «Монголия в XIII–XIV вв.» представляет собой попытку продолжить упомянутые начинания.

Изучение истории монголов данного периода актуально и в настоящее время. Реакционные буржуазные ученые и китайские историки-националисты, рассматривая историю Монголии этого периода как придаток к истории Китая, поныне считают, будто в то время у монголов не было своего государства.

Что касается основной задачи этой работы, то она посвящена изучению положения в самой Монголии во второй половине XIII и в XIV в. Дело в том, что, хотя в то время монгольские завоеватели, покорившие Китай и другие государства Азии и установившие там свою власть, перенесли свою столицу в Китай и превратили его в центр политической жизни империи, монгольский народ на своей родной земле жил своей жизнью и был творцом собственной истории. В монографии «Монголия в XIII–XIV вв.», в которой кратко излагаются события, имевшие место в истории монголов в течение 100 с лишним лет — с 1260 до 1368 г., автор по возможности старался осветить изменения в государственном устройстве монголов того времени, их хозяйство, общественные отношения, классовое расслоение я классовую борьбу, государственные повинности, условия жизни народа, культуру, религиозные верования и другие вопросы.

В основу этой работы легли критически прочитанные автором многочисленные, в целом малоизученные китайские источники периода Юань, и прежде всего «Юань ши» («История династии Юань»), являющаяся важным памятником истории того периода.

Автором использованы источники главным образом на монгольском и китайском языках, а также на некоторых других иностранных языках. В ходе работы привлекались и относящиеся к теме исследования монгольских и иностранных ученых.

В заключение хочется выразить глубокую благодарность монгольским и советским ученым, ценные советы которых оказались полезными при написании этой книги.

Введение

Обзор источников по истории Монголии в XIII–XIV вв.

1. Монгольские источники и материалы

[1] Цю Шусэнь. Некоторые вопросы оценки Чингис-хана. — «Гуанмин жибао», 11.XI.1979.

[2] Там же.

[3] Цин У. Оправдание старых царей и саморазоблачение новых. — «Гуанмин жибао», 8.IV. 1976.

[4] Лу Синь. Суйбянь фаньфан (Перелистывая книгу). — Сочинения. Т. 6. Пекин, 1958, с. 109.

[5] Лу Вэнь. Совещание по изучению истории Монголии. — «Миньцзу янь-цзю». 1980, № 6, с. 74. Судя по словам Лу Вэня, на первой ежегодной сессии Китайского общества по изучению истории монголов, которая состоялась в июле 1980 г. в г. Хайларе (Внутренняя Монголия), некоторые участники дискуссии все же настаивали на том, что «необходимо осудить западный поход Чингис-хана, который принес бедствия различным народам и государствам, привел к падению общественного производства». Однако на сессии тон задавали те, кто считал, что «кавалерия монголов, преодолев сопротивление слабых сил в Центральной Азии и Европе, положила конец длительной разобщенности государств и народов» (там же, с. 73).

[6] Бай Ган. Краткая оценка «пути управления страной» Хубилаем и «успокоения им народа». — «Гуанмин жибао», 15.VII.1980.

[7] Ежегодная сессия Китайского общества по изучению монголов в Хайларе. — «Гуанмин жибао», 1.VІІІ.1080.

[8] Ш. Нацагдорж. Халхын туух. БНМАУ-ын туух. Т. 1; История Монгольской Народной Республики; Н. Ишжамц, Монголд нэгдсэн тор байгуу-лагдаж, монголд феодализм бурэлдэн тойсон нь; Л. А. Боровкова. Восстание «красных войск» в Китае. М., 1974; Татаро-монголы в Азии и Европе. Изд. 2-е. М., 1977 и др.; С. Л. Тихвинский. История Китая и современность. М., 1976.

[9] Ч. Далай. Юан гурний уеийн Монгол.

[10] Ч. Далай. Монголын боогийн морголийн товч туух.

[11] См. сб. Сибирь, Центральная и Восточная Азия, средние века. Т. 3. История и культура Восточной Азии. Новосибирск. 1975, с. 196–202.

[12] Татаро-монголы в Азии и Европе.

[13] «Проблемы Дальнего Востока». 1979', № 1, с. 117–125.