— Откуда ты узнала? — Тифон недоверчиво покосился на неё.
— Костик сказал, что ты — это я, если бы была парнем. Так вот, если бы я была парнем, я бы именно так и думала.
Он рассмеялся и подставил ладонь, Тоня отбила. И больше они ни о чем не разговаривали, просто сидели и смотрели на танцующих.
Зоя с Лёхой в своём экспрессивном танце с кружением и разворотами отдавили ноги всем ближайшим парам.
— Смотри, какая милота, — сказала Саша, когда мы чуть посторонились от них.
Вита принесла Артёму тарелку с канапе, но он, вместо того, чтобы взять у неё тарелку, поднял к себе её саму и, передав канапе прыгающему рядом Максу, заставил танцевать вместе с ним.
— Там, в лагере я совсем не поняла, чего он в ней нашёл, а сейчас вижу, как они подходят друг другу. Это так мило, когда люди подходят друг другу не по красоте, а по характеру. Правда? Вот мы с тобой не очень друг другу подходим. Ты обещал не обижаться.
— Я не обижаюсь.
— А знаешь, почему не подходим?
— Нет.
— Потому что ты слишком задумчивый.
— Разве?
— Когда кто-то слишком задумчивый, мне начинает казаться, что со мной что-то не так.
— С тобой всё так.
— О чём ты постоянно думаешь?
— О всяком. О разном. О жизни просто.
— Ничего себе. Философ значит?
— Да, нет. Оно само как-то думается.
— Тогда тебе к ним, — она махнула в сторону столика на газоне.
Там действительно шла какая-то оживлённая дискуссия: Дятел, Кристина, Марков и соизволивший подняться со стула Ярослав.
— А что там?
— Не знаю. Спорят и очень сложными словами разговаривают. Мы такое ещё не проходили.
Медляк закончился, и Саша снова беспечно умчалась допекать Лёху.
Шаффл приплясывал ровно в прежнем ритме, спокойно и технично, без лишних эмоций и сбоев. Как заводная игрушка: шаги, подскоки, шаги, развороты.
Артём, хоть и сбавил темп, но скакал по-прежнему бодро.
Вита раздобыла у девчонок резинку, чтобы собрать ему чёлку. Взмокшие волосы липли к лицу и застилали глаза. Потом Артём снял майку.
Амелин тоже взмок, но волосы ему не мешали, прилипшая к спине футболка с длинными рукавами тоже. Казалось, он вообще танцует не здесь, а где-то внутри себя.
Дятел говорил, что самый долгий танец в Книге рекордов Гиннеса длился около пяти дней подряд, но я надеялся, что до этого не дойдет, потому что сам уже немного подустал и отправился искать Настю, которая после медляка куда-то ушла вместе с Тоней.
Я брел по саду в каком-то чумном, упоительном забытьи праздника, немного рассеянный и ослепший от суеты и эмоций. Дело шло к рассвету, но было ещё темно. Маленькие фонари светили слабо, а все звуки тонули в доносившейся с площадки музыке.
Однако подходя к беседке, я вдруг услышал знакомое хихиканье и остановился.