Гроза вдруг почувствовала, что у неё подгибаются лапы. Привалившись к ближайшему дереву, она закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.
– Не знаю, – пролепетала она, не открывая глаз. – Наверное, это началось после Собачьей Грозы. После того, как я разделалась со Сталью. Но если совсем честно – я не знаю! Не знаю, Дротик! Может быть, я так делаю всю жизнь, просто раньше не знала.
Дротик приподнял одно ухо, задумчиво наморщил лоб, потом подошёл к Грозе и сел рядом с ней.
– Почему тебя это так расстраивает, Гроза? Многие собаки ведут себя странно во сне, я не раз видел, как мои спящие товарищи гонялись за кроликами. Честное слово, они сучили лапами, как будто бежали, а сами при этом неподвижно лежали на земле и храпели, как барсуки! Ты боишься, что с тобой что-то не так? Думаешь, что ты странная или особенная?
– Я не особенная! – буркнула Гроза. Она так устала, что даже не смогла вложить в свой ответ хоть каплю искреннего гнева.
– Слушай, но если ты в самом деле из-за этого переживаешь, то хочу тебя утешить – ты не одна такая.
Гроза прищурила глаза.
– Что это значит? Ты тоже видишь сны, которые заставляют тебя делать то, чего ты не помнишь?
Дротик грустно сгорбился.
– Нет, – ответил он. – Зато я знаю, что значит чувствовать себя чужим в стае. Я знаю, каково это – быть свирепым псом среди… скажем так, несвирепых. Когда я увидел мёртвое тело Потрошительницы в брошенном городе, меня будто ударило… Я вдруг понял, насколько я другой.
Гроза смущённо посмотрела на него.
– Ты её любил? – Она попыталась представить себе глубокую, искреннюю привязанность между Потрошительницей и Дротиком, но эта мысль просто не укладывалась у неё в голове. «Разве свирепые собаки могут любить? Не думаю, что они способны тратить жизнь на такую бессмысленную чепуху!»
– Нет, – признал Дротик. – Честно говоря, я терпеть не мог Потрошительницу. Всё это время я не вспоминал о ней, но когда увидел лежащую на земле, мёртвую… Ох, я просто не могу выразить это словами… Она валялась в канаве, как падаль, она уже наполовину ушла в Собаку-Землю… Она больше не была ни Потрошительницей, ни даже свирепой собакой, она была Ничем. Её больше не существовало, она перестала представлять угрозу, она просто исчезла.
– Ну… – смущённо пробормотала Гроза. – Вообще-то, это происходит со всеми собаками после смерти. Так уж устроили Небесные Псы и Собака-Земля.
– Возможно, но я родился в Собачьем Саду и вырос в стае Стали. Меня с рождения учили, что свирепые собаки неуязвимы, что ни одна собака не может справиться с нами или причинить нам зло. Мы всегда повелевали всеми. И вот теперь… Неважно, хорошей или плохой была Потрошительница, вполне возможно, она была хорошей, просто я об этом не знал… Просто я понял, что в итоге всё это оказывается неважно! Всё равно всё закончится неподвижным разлагающимся телом, валяющимся в сточной канаве. – Он непонимающе потряс головой. – Свирепая собака – мёртвая, беспомощная. Жалкая. Мне было больно на неё смотреть. Но ещё больнее это принять.
Гроза сглотнула, внимательно разглядывая Дротика. Она никогда не слышала, чтобы он так много говорил, и даже не догадывалась, что он способен на такие глубокие размышления.
– Зачем ты рассказываешь мне всё это?
Он грустно вздохнул.
– Сам не знаю. Возможно, потому что ты выглядишь несчастной? Я хочу, чтобы ты знала – ты никакая не странная, не другая и уж точно не плохая.
– Мы с тобой другие, Дротик. Не такие, как остальные. С этим ты не будешь спорить, верно?
– Пожалуй, в чём-то мы другие. – Дротик наклонил уши вперёд, его голос потеплел. – С другой стороны, никто в этой стае не понимает и никогда не поймёт, что значит быть свирепой собакой. Откуда им знать, что это такое – носить в себе такую силу и мощь, и при этом постоянно сдерживать её! Этот каждодневный контроль сам по себе требует особой силы, разве нет? Если бы остальные понимали, какую борьбу ты беспрерывно ведёшь сама с собой, они бы уважали тебя гораздо больше, чем теперь!
Гроза удивлённо сморгнула.
– Спасибо, Дротик.
Волна благодарности согрела её грудь. Гроза ни за что не смогла бы признаться в этом Дротику, но ей было очень приятно сознавать, что хоть кто-то во всей стае по-настоящему её понимает. «Всё-таки здорово, что в нашей стае есть ещё один свирепый пёс, – тепло подумала Гроза. – Это очень сильно всё меняет. Возможно, у нас с Дротиком гораздо больше общего, чем я думала раньше».
Дротик поскрёб задней лапой за ухом и поднялся.
– Слушай, давай это всё останется между нами, ладно? Я не хочу, чтобы в стае знали, что я чувствовал при виде Потрошительницы.
– Конечно! – торжественно заверила его Гроза. – Я понимаю.
– Спасибо. Дело не в скрытности, а в том, что они всё равно не поймут. Если в стае узнают, что я расстроен, они решат, будто я до сих пор храню верность Стали и членам её стаи. Но ведь это просто глупо! Я сделал свой выбор, я ушёл от Стали, я сражался против неё… Но даже если бы это было не так, то Стали всё равно больше нет! Не могу же я хранить верность мёртвой собаке, верно? – Дротик поджал плечами. – До встречи в лагере, Гроза. Не задерживайся и не броди больше по лесу. Тебе будут нужны силы для охоты!
С этими словами он побежал через лес в сторону лагеря. Глядя на его сильную чёрную с бурым фигуру, мелькавшую среди деревьев, Гроза задумчиво склонила голову набок. «Почему он не захотел вернуться обратно вместе со мной?»
Она вздохнула. «Бедный Дротик, он наверняка чувствует себя одиноким в стае…» Гроза поднялась и пустилась в обратный путь, по пути размышляя о своём недавнем сне.