Безликая королева: читать начало книги онлайн

Гелата юркнула под стол, видя, что отец собирается вновь её ударить. В глазах на мгновение потемнело, зато кодриллы исчезли, словно их никогда и не было.

— Прятаться вздумала?! Вылезай, а то все кости переломаю!

Он потянул за девушкой руку, но та выползла через другую сторону, не дав себя поймать. Мужчина обогнул стол, а Гелата снова проползла под ним. Её охватил неистовый ужас. Меньше всего хотелось быть побитой сейчас, когда тело и так ломило от ран.

— Прошу, отец, не надо!

— Вылезай, я сказал! Непослушная распутная дрянь! — он с яростью обрушил на стол кулак, им же смахнул стоящее на нём блюдо с лепёшками, которое, очутившись на полу, разбилось вдребезги. Схватив со стены скалку, мужчина бросился ловить девушку, и когда та отползала в очередной раз, схватил её за ногу и потянул к себе. Гелата закричала и стала вырываться.

— Нет, отец, нет! Я прошу, нет! Этого больше не повторится!

— Будь уверена, если это повторится, я оторву тебе голову!

Гелата тщетно попыталась ухватиться за половицы или ножки стола. Крепкая мужская рука вытащила её наружу, а затем удар скалкой пришёлся на бок. Девушка ещё сильнее закричала. Она выставила вперёд руки, пытаясь отгородиться. Такой страшной казалась ей грядущая боль, что невольно Гелата пнула мужчину свободной конечностью и замахала руками в попытке отпихнуть.

— Не трогай меня! Не трогай!

— Смеешь бить отца?! Да я тебе…

Он замахнулся так, что Гелата невольно подумала: «этот удар меня убьет». Она завизжала, как свинья, которую привели на бойню, и вдруг лицо мужчины, нелепо вытянувшееся и скривившееся, рассеклось сразу в нескольких местах. Его тело вздрогнуло. Рука со скалкой мертвецки рухнула, а затем и кусочки головы, отпиленные так ровно и искусно, что подивился бы даже палач, соскользнули на пол, превратившись в бессвязное кровавое месиво с выпирающими костями черепа, кожей и волосами. От ужаса Гелата округлила рот. Она попыталась сделать вдох, но это удалось ей лишь со второй попытки. Несколько секунд длилась тишина, а затем девушка закричала, протянув руки к грузному обезглавленному телу, свалившемуся на её ноги.

— Нет! О, Геул! Нет, нет! Отец! Боже, нет!

Она с трудом освободилась и вцепилась себе в голову. Девушку вытошнило. На глазах навернулись крупные слёзы, и уже через секунду Гелата протяжно рыдала, тряся мёртвое тело за плечи. Она не понимала, что произошло. Женщина, всё это время смиренно наблюдавшая за происходящим, побелела, глядя на то, что стало с её мужем, и как только Гелата подала голос, с диким воплем бросилась прочь из дома.

— Помогите! Люди! Помогите, чудовище! Чудовище убило моего мужа! Кто-нибудь на помощь!

— Нет… — Захлёбываясь, продолжала стонать Гелата, а услышав крики матери, поняла — в случившемся обвиняют её. «Но это не я! Я ничего не делала! Я не хотела! Это не я!» Она с трудом поднялась и не чувствуя собственных ног, словно в дурмане рванула за женщиной. «Поймать её. Заставить молчать». Но та уже добежала до калитки, а Гелата, появившаяся на пороге, стала желанной добычей рьяно залаявших псов. Девушка взглянула на их клыкастые слюнявые челюсти и не рискнула спуститься. Она вернулась на кухню и в панике осмотрелась. Ещё не остывший ужин. Разбитое блюдо. Распластавшийся в лужи крови труп. Сама, не зная почему, девушка схватила со стены нож, дрожащими, словно не своими руками открыла окно и вылезла через него во двор. Прочь. Бежать прочь.

И она побежала. Пелена слёз застилала обзор. Девушка передвигалась наобум, захлёбываясь и слушая, как собственное скорбное рыдание заглушает отдалённые крики матери и лай собак. Она сиганула через забор и бросилась к полям, туда, откуда совсем недавно вернулась в надежде, что сегодня будет лучше, чем вчера. Но что-то пошло не так.

Кодриллы. Могли ли они убить отца? «Но ведь они не существуют! Мне померещилось! А если нет, то тогда… или это…» Гелата терялась в догадках. Она никак не находила случившемуся разумное объяснение, и продолжала бежать. Выскочив на засаженную площадь, она рухнула на колени, чтобы сделать вдох. Воздуха не хватало настолько, что в голове помутилось, и девушка, сжившись в комок, разлеглась на земле, уже беззвучно плача и проклиная жизнь. Лучше бы отец избил её, чем это. За что он умер? Кто его убил? Гелата содрогалась всем телом. Избил бы, и всё было бы как раньше. А теперь…

«Они идут» — голос прозвучал совсем рядом, хотя девушка находилась в поле одна. Было темно. Она приподнялась и в порыве паники не придала этому особого значения. Прижался лай собак. Где-то вдалеке мерцали огни. «Они идут», — подумала она и, подскочив, бросилась в лес.

Глава 7 Приговор

16 годами ранее…

Жрец явился, когда сонное солнце уже готовилось оправиться в царство вечного мрака, предоставив луне краткий срок царствования над Ревердасом. Всё это время Анвиль и его мать не сводили глаз с младенца, пытались привести его в чувства и страшились, как бы смерть не забрала малыша раньше, чем он покинет их обитель. Женщина не уставала причитать, а с возвращением мужа и вовсе не находила себе места, поведала ему всё как есть и пожаловалась на несправедливость жизни. Уставший после долгого рабочего дня мужчина средних лет ненадолго склонился над ребёнком, затем уселся в дальнем углу комнаты с хмурым видом и позвал к себе сына.

— Значит…ты вытащил его из колодца?

— Верно, отече, — отозвался Анвиль, украдкой бросив взгляд на бледного младенца, — сам оторопел от такого, недоумевал, что за грешница свершила сие злодеяние против нетронутой пороком души.

— Отыскать надобно, — мужчина пригладил щетину, — суду предать…вы по утру пойдите, разнесите старшим женщинам, к знахарке загляните, ей должно быть ведомо. Кому, если не ей…

В это время в дверь постучали. Женщина охнула и поторопилась открыть, от волнения забыв поинтересоваться, быть может, кто чужой пожаловал. В дом ворвался порыв ветра, принеся с собою горстку песка, а с ним вошёл и невысокий старик в серых льняных одеждах. Он опирался на трость, и руки его дрожали, как листья, готовившиеся навсегда покинуть родителя. Лицо осунувшееся, худощавое, а правый глаз как будто плохо видел и оставался слегка прикрыт. Находящиеся в комнате в приветствии склонились.

— Уважаемый Агмасс, — заговорила женщина, — не расцените как дерзость то, что мы вас потревожили. Коли бы не горе, не эта загадка, над коей голову ломаем…Мой сын сегодня к удаче или нет, вытащил из колодца младенца, живёхонького ещё…да в дом принёс. Кто мать, мы не знаем, да и можно ли звать матерью ту, что от дитя родного избавиться хотела. Его судьбу мы решать не можем, поэтому просим вас оказать милость…

Старик прошёл к неподвижно лежащему ребенку, остановился рядом и долго смотрел. В комнате воцарилась тишина. Анвилю даже показалось, что жрец уснул в таком состоянии, но через какое-то время он коснулся трясущейся морщинистой рукой белого лба и стал что-то тихо и быстро шептать. Юноша прислушался, но слов разобрать не мог. Он посмотрел на мать, затем на отца, но на лицах их читалось такое же непонимание. Атмосфера как будто бы накалилась. Никто не смел обронить и словечка, пока жрец вдруг не отшатнулся в ужасе. Он мог даже потерять равновесие, не окажись у него под рукой палки. Женщина вздрогнула вместе с сыном. Старик обернулся, и внимательно посмотрел на светловолосого юношу.

— Это дитя не должно жить, — сказал он негромко, но в то же время чётко и категорично.

— Как же так, уважаемый жрец? — удивился юноша, украдкой уловив растерянность на лице собственной матери. Старик выдержал паузу.

— Его мать, кем бы она ни была, знала, что делала…Эта женщина не наших земель, преследовать её вы уже не сможете, она так же далеко, как севшее за горизонт солнце. Над этим ребёнком я увидел тьму…боюсь, я даже не знаю, что именно увидел. Это было лицо, затем их стало два. Это мрак, хаос, разрушение…хагалаз… — старик снова взглянул на младенца, крепче ухватился за палку и перевёл взгляд на Анвиля. — Ты должен исправить свою ошибку, юноша. Отнеси дитя в лес, проткни тельце кинжалом и оставь на съедение хищникам. Лишь когда последнюю косточку его унесёт дикий зверь, опасность минует. Ты услышал меня?