— Проверьте вон те машины. Там должны быть террористы!
Милиционер посмотрел на него с недоумением:
— Освободите территорию, гражданин.
— Позови своего офицера. Ты понимаешь, что́ я говорю: это машины с террористами. Они будут стрелять в Президента, как только он выйдет из ресторана.
Милиционер уставился на Олега как на сумасшедшего. Однако лицо собеседника, хотя и было взволнованно, показалось ему серьезным. Он стал издалека рассматривать машины с дипломатическими номерами. Может ли такое быть? Тут подошел офицер:
— Что он хочет? Почему не освобождает территорию?
— В этих машинах с дипломатическими номерами террористы. Позвольте мне пройти, — прокричал Олег, устремляясь вперед.
Но офицер загородил ему дорогу.
— Стой, сволочь! Вали отсюда! Тебе сказано!
Олег отошел на несколько шагов, не сводя глаз с «роллс-ройса» и «ренджровера», вокруг которых все было спокойно. Бронированный «мерседес» Президента медленно приближался ко входу в ресторан. Сейчас выйдет Президент.
49
На столе красиво разместили блюда с молочными поросятами. Но никто из собравшихся не успел взять ни кусочка: прогремел взрыв — и все вскочили со своих мест. Телохранители Президента тотчас же завалили его на пол, прикрывая своими телами. Кое-кто из олигархов с опозданием полез под стол, с которого посыпались тарелки и графинчики с водкой. В течение нескольких секунд, показавшихся очень долгими, в помещении стало тихо. Никто не проронил ни звука. Замолкла балалайка. С улицы доносились вой сирен, крики и звуки переполоха многочисленной охраны. Успокоившись, все по очереди встали. Охранники достали оружие. Финансисты тяжело дышали.
— Что происходит? — спокойно спросил Президент.
Начальник его безопасности прослушал переданную ему информацию и затем ответил:
— Недалеко отсюда, на проселочной дороге, при выезде на шоссе взорвался грузовик…
Ульянин взял со стола стакан с минералкой, сделал большой глоток и медленно пошел к окнам ресторана, выходящим на шоссе. Из окон была видна и стоянка, и все, что на ней происходило. Его «роллс-ройс» в сохранности стоял по другую сторону ограды, недалеко от въезда в паркинг. Сердце банкира лихорадочно застучало.
— Всем оставаться на местах. Не двигаться, — сказал один из охранников, целясь в банкира.
Ульянин скукожился, как еж на дороге перед обнюхивающей его собакой. Остальные банкиры, похоже, чувствовали себя ненамного лучше. Не спуская глаз с Ульянина, охранник информировал Президента:
— Грузовик хотели остановить. Наши парни стреляли в него… но он взорвался… Многочисленные жертвы… Не меньше килограмма тротила…
— Можно выйти? — спросил Президент.
— Слишком опасно…
— Сколько жертв?
— Двенадцать человек. Милиционеры, которые пытались остановить грузовик, а также гражданские лица.
— Если бы я знал, кто те подлецы, что задумали этот акт… — холодно промолвил Президент.
Прислонясь к стене между двумя окнами, Ульянин пересохшим горлом сглатывал слюну и теребил золотую булавку галстука. Базаровский фальцетом произнес:
— Исламисты, наверное.
— Может быть, — ответил Президент после паузы. — Но они не могли бы осуществить свой акт одни в таком месте, которое заведомо было известно немногим… У них должны быть соучастники.
Все замерли, затаив дыхание, ожидая, что последует дальше.
— Ну теперь все в порядке, — сказал начальник безопасности. — Мы можем выходить.
У финансистов были красные, растерянные, покрытые испариной лица.