— Ты нарекла ее? — Хайрат рассматривал безмятежное личико спящего младенца, на губах его блуждала легкая улыбка.
Элай подняла глаза и — снова так же молча — кивнула.
— Здесь все друг другу родня, — серьезно проговорил Хайрат. — Нас осталось мало. Разве могут дети Ишвары не протянуть руку сестре или брату в моменты невзгод?
Элай вспомнила барак. Вспомнила Наилю — та вечно пусть и лезла на рожон, но защищала и ее, и дитя от нападок: озверевших от нечеловеческих условий соплеменников, аместрийцев…
— Ее будут звать… — голос Элай сорвался, по щекам потекли слезы. — Ее будут звать, как ту, что не дала разорвать нас, точно падаль, на куски…
Хайрат огляделся — он не хотел, чтобы кто-то слышал их разговор. Элай оказалась единственной, кому удалось вырваться из аместрийского плена. Разумеется, это пришлось по нраву далеко не всем членам новоявленной большой и дружной семьи.
— Ну… Полно… — он растерялся и лишь неуклюже приобнял Элай; та уткнулась ему в плечо и едва слышно всхлипывала, стараясь не разбудить ребенка.
— Знаешь… — она покачала головой и утерла нос рукавом. — Я ведь уверена… — она замялась, набирая в грудь побольше воздуха, точно перед прыжком в воду. — Я уверена… Что Наиля — не моя дочь! — выпалила она на одном дыхании.
Хайрат резко выпрямился, не выпуская Элай из объятий. Он не вглядывался в девочку. Теперь самым главным было то, чтобы младенец оказался ишварской крови.
— Почему ты в этом уверена? — он посмотрел Элай в глаза.
— Уверена, — она упрямо мотнула головой. — Мы с Фирузом сына ждали, — Элай потупилась — Хайрату показалось, что вот-вот с пепельных ресниц сорвется вниз блестящая капля.
— Традиции, — кивнул Хайрат. — Понимаю. Вон, бабка давно говорила, что мать вместо меня дочь ждала… Может…
— Нет, Хайрат, — Элай всмотрелась в черты ребенка. — Я чувствую это, понимаешь? Мое сердце… Им там… — она запнулась, но продолжила. — Им там, должно быть, все едино было. Какая разница, где чей ребенок… Мы для них — не больше чем звери. А моего сыночка…
Она вздрогнула и только теснее прижалась, словно ища поддержки и защиты.
— Что стало с остальными? — наконец, Хайрат нашел в себе силы, чтобы задать этот вопрос.
— Они все у бога, — серьезно проговорила Элай, глядя вдаль. — Знаешь… Моя Наиля дочь или нет… Все одно — моя. Кто же еще о ней позаботится?
Маленькая Наиля заворочалась, скривилась и распахнула глазенки. “Красные”, — с облегчением выдохнул Хайрат.
На привале, убедившись, что за ним никто не следует, Хайрат отошел за пологий песчаный холм — в импровизированном укрытии, согнувшись в три погибели, сидел Исаак Макдугал, Ледяной алхимик.
— Когда они проснутся, у вас будет вода, — выдохнул Макдугал, потирая небритый подбородок. Хайрат всмотрелся в него — некогда государственный алхимик, а теперь преступник и дезертир. Постаревший на целую жизнь.
— Зачем вы следуете за нами?
— Вы умрете без воды, — покачал головой Макдугал. — Хоть чем-то я могу помочь вам…
Хайрат покивал и отвел глаза.
— А потом? — не выдержал он повисшего тяжелого молчания.
— Потом — уйду, — отрезал Макдугал. — Найдете приличное место, тогда и я своей дорогой отправлюсь.
— Куда?
— Куда нелегкая приведет, — отмахнулся он.
Хайрат сел на камень и вытянул ноги. После проделанного пути они горели, точно огнем. Множество вопросов занимало разум Хайрата — но он не решался ни о чем больше спрашивать.
— То, что ты мне дал, — Макдугал в упор посмотрел на собеседника, — останется со мной.
Хайрат пожал плечами — не в его положении было спорить. Да и потом, на кой ему эта богомерзкая стекляшка?
Макдугал хмыкнул, рассматривая Хайрата.