– А их не насторожило, что ты живешь в многоквартирном доме, а не в собственном?
– Я использовал адрес Лоррейн.
– И что же ты выяснил?
– На счету у мистера Хеннесси около десяти тысяч долларов. У мистера Дэвиса ничего нет и никогда не было.
– У Дэвиса нет кредитной истории? – Тоцци одолевали сомнения. – Не верю, что в министерстве юстиции способны на такую глупость. Наверняка они, снабжая свидетелей новыми именами, заботятся и о поддельных кредитных историях, иначе тем никогда не получить ссуды в банке и всякое такое.
– Снабжать свидетелей кредитной историей они додумались только в прошлом году. Мне кажется, что этот Хеннесси вступил, так сказать, в клуб совсем недавно, тогда как Дэвис – ветеран программы, и его взяли под опеку, еще когда они в такие тонкости не вникали.
– То есть, на твой взгляд, Дэвис – это наш человек.
– Есть такая вероятность.
Гиббонса прервали, объявив, что заказанные им три минуты истекли, и велев дать знать, хочет ли он продолжать разговор.
– Эй! Ты все еще на проводе? – спросил Тоцци.
– Тут я, тут... Послушай, я заеду за тобой около семи.
– И куда мы отправимся?
– В Ист-Страудсбург. В гости к мистеру Дэвису.
Тоцци кивнул.
– Ладно. Увидимся в семь.
– Договорились.
Тоцци повесил трубку. Колокольчик на бензозаправке затрезвонил вновь, но сейчас он уже не обращал на это никакого внимания. В правой руке он по-прежнему сжимал рукоять 38-го калибра. Бессознательно он крутанул барабан и нажал на спуск, прислушавшись к четкому щелчку металла о металл. Сделал это несколько раз подряд. Он думал о Варге. Он готовился к встрече с ним.
Глава 25
– Ну, так чего мы ждем? – сказал Тоцци.
Он сидел на пассажирском сиденье в машине Гиббонса, барабанил пальцами по пластиковому щитку управления, глазел на дом, ерзал, нервничал.
Гиббонс, на сиденье водителя, смотрел на маленькое бунгало, стиснутое между двумя высокими зданиями. Стены домика были выкрашены в белый цвет, по ним вился густой плющ. Даже во тьме он видел, что газон требует стрижки. Свет в доме не горел, за исключением слабого огонька на втором этаже. Гиббонс предположил, что это – ночное освещение в холле. На нетерпение напарника он не обращал никакого внимания.
Кузнечики стрекотали в кустах возле самой машины. Ночь выдалась душная, и из каждого дома доносилось гудение кондиционеров. У Тоцци вспотела вся спина. К поясу у него была прикреплена кобура с 44-м калибром. На этой улице нынче не остановилась ни одна машина, кроме их собственной, и это настораживало Тоцци. Было уже четверть первого – как раз тот час, когда истеричные дамочки, проживающие в таком районе, звонят в участок и сообщают о том, что на их улице появилась незнакомая машина. А вмешательство полиции им сейчас ни к чему. Полиция очень гневается, обнаружив агентов ФБР на своей территории, и ей сильно не нравится, когда ее посылают подальше. А ведь именно так и придется им поступить, если сейчас сюда подъедет патрульная машина и полицейские поинтересуются, чем это они здесь занимаются. Да ведь и самому патрульному не захочется всего лишь проверить у них документы и отправиться своей дорогой; он доложит в участок, а оттуда, по всей вероятности, позвонят в местную контору ФБР, чтобы под страховаться. Нет, полицейские сейчас Тоцци были ни к чему.
– Мы следим за этим хреновым домиком с восьми часов, Гиб. Там никого нет, кроме нашего любимца. Свет он выключил час назад и сейчас наверняка уже спит. Пошли проведаем его.
Гиббонс кивнул, не сводя глаз с дома.
– Да, по-моему, там больше никого нет.
Он сказал это самому себе и все-таки употребил ограничительное выражение «по-моему». Такова была легендарная осторожность Гиббонса – осторожность, едва не сводившая Тоцци с ума в процессе совместной работы. Оглядись по сторонам, прежде чем высунуться, ступай осторожно, не спеши. Задумавшись над этим, Тоцци осознал, что невероятная осмотрительность напарника могла оказаться одной из причин, спровоцировавших его самого на дезертирство из ФБР. Не главной, конечно, причиной, но все же одной из них.
– А как мы узнаем, что это действительно он? – поинтересовался Гиббонс.
Тоцци продолжал барабанить по щитку; его пальцы выстукивали какой-то тревожный ритм.
– Что мне ответить. Гиб? Ты сам выявил этот адрес.
– Гм-м...