— Хорошо. Но ты увидишь. Я не пролезу.
— Попробуй, — прошептал он.
Она сжала руки вместе и начала извиваться и ерзать, пытаясь проскользнуть сквозь петлю. Тоцци рукой придерживал ее за бедро, направляя ее движения.
— Не толкайся, — сказала она.
Она протиснула в петлю плечи и извивалась до тех пор, пока цепь не оказалась у нее на талии. Эта часть прошла успешнее, чем предполагал Тоцци. Должно быть, она права относительно своей груди. Джина продолжала извиваться, но продвижение замедлилось.
— Видишь? Я говорила, что не пролезу.
Тоцци потянулся к пуговице на ее брюках, но она отбросила его руку.
— Я сама. — Теперь она будет разыгрывать из себя скромницу.
Она расстегнула пуговицу и «молнию». Тоцци спустил брюки до коленей.
— Труба горячая, — пожаловалась она.
Тоцци потрогал трубу. Горячая, но не так уж.
— Давай побыстрее, тогда не обожжешься.
— Да, будто тебе не все равно.
— Ты хочешь умереть, как Марджи?
Она бросила на него сердитый взгляд.
— Не говори о Марджи. — Опустив руки, она стала толкать цепь вниз, будто пытаясь выбраться из тесного пояса.
— Умница, — подбодрил ее Тоцци. — Раз плечи пролезли, пролезут и бедра.
— Кто это сказал?
— Так говорят, когда рождаются детишки.
— Не смей говорить о новорожденных.
Эта неожиданная вспышка гнева изумила Тоцци. Что он теперь-то сделал не так? Ну, ее он спрашивать не станет. Не сейчас. Она почти пролезла.
— Ты почти у цели, — прошептал он. — Давай лезь дальше.
Она напряглась, издавая пыхтящие звуки. Похоже, одно бедро пролезло.
— Я застряла, — сказала она. — Я застряла. Мне больно!
— Не паникуй. Продолжай двигаться. Ты почти пролезла.
— Но цепь врезается в меня.
— Двигайся.
— Но...
Бряк!
Они оба услышали этот звук и замерли. Лифт.