Беллз остановился и уставился на них. В его мозгу они постепенно превращались в одно целое, потому что оба были виновны в одном и том же: они предали его.
Малыш Майки работал на того зануду из ФБР. Может, он и сам из ФБР. Но, по разумению Беллза, служба в ФБР не оправдание тому, что сделал малыш Майки. Этот ублюдок втерся к нему в доверие, Беллз даже поручился за него перед Буддой Станционе. И все это время он только и хотел, что обвести его вокруг пальца, донести на него. Малыш Майки, гнусняк, ублюдок из ублюдков. Предатель. Если Беллз и не выносил кого, так это предателей. Для него в мире не было ничего важнее преданности. Без этого люди были ничем не лучше животных. А если человеку нельзя доверять, его надо пристрелить как животное, больное животное.
Да и Джина не лучше. Она тоже предала его. С малышом Майки. По выражению ее лица можно с точностью сказать, что она без ума от Майки. Да и зачем иначе стал бы этот ублюдок покупать ей браслет? С этими погаными фиолетовыми камнями.
Звенящий браслет был как гремучая змея у него в кармане.
Запыхавшийся и отдувающийся Стенли появился у него за спиной:
— Какого хрена ты тут делаешь, Беллз? Забудь эту телку. Давай сматываться.
Беллз не слышал его. Он уже двигался, двигался к этим двоим. Он не знал, что сделает, но что-то надо было сделать. Решит, когда подойдет.
Бессознательным движением он сунул руку в карман, вытащил пистолет, автоматический «рейвен» 25-го калибра, и влетел в бар. На лице Джины отразился ужас, как будто она увидела перед собой Чудовище из Черной лагуны. Пистолет был зажат в его ладони, как булыжник.
Малыш Майки тоже удивился, увидев его.
— Эй, Беллз, вот и...
Беллз обрушил пистолет на его голову. Дети закричали. Малыш Майки схватился за голову и, оглушенный, пошатываясь, отступил назад. Беллз, размахнувшись, снова ударил его, потом еще и еще. Майк упал на пол, лицом вниз. Беллз смотрел на него. Малыш Майки слегка пошевелился. Беллз наблюдал за ним, как за полураздавленным жуком, который еще не сдох.
— Господи, спаси и помилуй! — Увидев пистолет, Живчик, пятясь, выскочил из бара и спрятался за кронштейном с красными пальто.
— Какого дьявола ты это сделал? — Джина вскочила и кричала прямо в лицо Беллзу. — О Господи! Ты совсем спятил?
Он не обращал на нее внимания. Он ждал, не поднимется ли малыш Майки. Он очень на это надеялся.
Детишки вопили и визжали. Джина велела им замолчать и сесть. Опустившись на колени, она стала осматривать Майки.
— Беллз, пошли...
Стенли схватил его за руку, но Беллз вырвался.
— Эй, вы! Что здесь происходит?
Беллз резко обернулся — посмотреть, кто это вмешивается. Служба безопасности. Жирный тип с латиноамериканскими усами и опухшим от пива животом, выпирающим под темно-бордовым форменным блейзером служащего универмага «Мэйси».
— Не двигайся, приятель. Что у тебя в...
Беллз ударил по голове и его. Быстро и сильно. Потеряв сознание, охранник рухнул спиной на пол. Из-под жирных волос на лоб поползла струйка крови. Беллз хотел вмазать по его жирному животу ногой, но тут увидел у него на поясе квадратный коричневый кожаный футляр. Наручники. Беллз отстегнул футляр и вытащил их. Зачарованный отблесками света, играющими на блестящем металле, он уставился на наручники, свисающие с его руки, в которой был зажат пистолет.
Дети продолжали кричать, мальчики перепрыгивали через стенки кабинок и выбегали из бара.
— Что, черт побери, на тебя нашло? — закричала Джина. Она все еще стояла на коленях рядом с бедным малышом Майки. — Что ты собираешься с ними делать, ты, ненормальный сукин сын?
Беллз посмотрел на нее. Малыш Майки вертел головой на полу, пытаясь понять, что произошло.
Беллз сжал браслет в кармане и понял, что все это время не выпускал его из руки. Он разжал пальцы и переложил в эту руку пистолет. Теперь он знал, что будет делать.
— У меня есть для тебя небольшой подарок, Джина.
Глава 10
12.48 дня
Гиббонс протиснулся сквозь крутящиеся двери универмага «Мэйси», оттеснив несколько неторопливо идущих седовласых старых перечниц, нагруженных множеством пакетов с покупками, и прорвался в магазин. Пройдя сквозь внутренние двери, он обежал взглядом огромный зал на первом этаже и нахмурился. Помещение было огромное и заполнено преимущественно женщинами. Справа от него были прилавки с дамскими сумочками, слева — ювелирные изделия, прямо — косметика. Он ненавидел такие универмаги, он вообще ненавидел ходить по магазинам. Легче пройти по минному полю, чем зайти в какой-нибудь женский магазин. Но в настоящий момент ему хотелось задушить кого-нибудь не из-за того, что он вынужден находиться в этом универмаге, и не из-за всех этих снующих с горящими глазами женщин, а из-за своего зуба. Он все еще невыносимо болел, и Гиббонс специально попросил Лоррейн встретиться с ним около универмага «Мэйси» у выхода на Тридцать четвертую улицу недалеко от Бродвея, рядом со станцией метро. Он сказал ей, чтобы она нашла темно-синий фургон с надписью «Би энд Би. Водопроводные и отопительные системы» и принесла ему таблетки. Фургон, добавил он, будет стоять в неположенном месте у тротуара. Так оно и было. Он также сказал ей, что фургон будет там в полдень. Сейчас уже почти час дня, она знает, что он умирает от зубной боли, но где же она, черт побери? В магазине? Она и ее проклятый двоюродный братец Тоцци — два сапога пара.
Осматривая боковые проходы, Гиббонс морщился от боли. Зуб дергал и ныл. Гиббонс знал, что Тоцци находится где-то здесь и совершает какую-то очередную глупость, потому что, сидя с Догерти, специалистом, обеспечивающим наблюдение, в фургоне в ожидании, пока наконец появится эта дура Лоррейн, он слышал через передатчик Тоцци крики и звуки ударов.