— Эй, Тоцци. — Бартоло, вытирая салфеткой рот, шел за ними. — Я считал тебя умным человеком. Ты поступил не очень осмотрительно. Это не притон. — Он кивнул в сторону Джуси: — Ты поставил владельца в неловкое положение.
— Скажи владельцу, что он сам напросился. И что, если он хочет потискаться на танцплощадке, пусть везет любую из своих проституток в «Страну роз».
Бартоло запустил мизинец в рот и поковырял в зубах.
— Нехорошо, Тоцци. Ты пришел в приличное заведение и грубо обошелся с владельцем. Нехорошо.
— Это угроза, Фрэнк?
Бартоло пожал плечами:
— Понимай как хочешь.
— Не беспокойся. Пойму.
Тоцци повернулся к двери. В ноге пульсировала боль. Он неудачно повернул ее, когда вскочил навстречу телохранителю.
Стэси заметила, что ему больно.
— С тобой ничего не случилось?
— А с тобой?
Она засмущалась:
— Ничего, конечно. Не я же дралась.
— Что этому скоту было нужно? Он тебя всю облапал.
Она закинула волосы за плечо и бросила на него усталый взгляд.
— Нес ту же чушь, которую я слышу по два раза на день с тех пор, как стали крутить этот ролик. «Вы так талантливы, вам нужно сниматься в кино. Хотите, я помогу вам? У меня есть приятели в Голливуде». Это все мура. Репертуар похотливых старичков.
— Не оставила ему номер своего телефона?
— Ты в своем уме?
Она хотела рассердиться, потом лицо ее расплылось в лукавой улыбке.
— Ты что, ревнуешь к этому слизняку? Вот не думала, что увижу тебяв этой роли. Считала, что ты слишком хладнокровен для ревности.
Она продолжала улыбаться, стараясь разозлить его.
— Я действительнослишком хладнокровен для этого.
— Ну да, конечно.
Продолжая усмехаться, она показала ему кончик языка. Когда Тоцци подал гардеробщице номерок, Стэси неожиданно провела ладонью по его щеке, повернула к себе его лицо и очень крепко поцеловала. Краем глаза он увидел, как Джуси и Бартоло, подавшись за столиком друг к другу, о чем-то спорят. Наверняка о нем и Соле Иммордино.
Гардеробщица вернулась:
— Ваша одежда, сэр.
Но Стэси не отрывалась от его губ. Тоцци взялся за ее бедра, ожидая возбуждения, но у него ничего не вышло. Он не мог понять, что с ним происходит. Сильнее стремиться к этому просто невозможно. В бедре пульсировала боль, в паху не ощущалось ничего.
Он мягко оторвался от ее губ. И когда они брали одежду, пробормотал:
— Не здесь.