– Действительно. Давай проверим на наличие металла, – предложил Сантьяго.
Куни кивнул и открыл дверь.
– Пожалуйста, отойди от двери, – сказал он Чипсу. – Потому что, если ты не отойдешь, я не возьму посылку.
– Вот еще!
В зеркало Джордано увидел, как Чипс спускается по ступенькам. Куни снял цепочку и присел, двигая руками. Джордано представил, как он водит детектором по огромному, тяжелому тюку, свернутому и упакованному в коричневую бумагу. Его охватила паника. Он стал лихорадочно вспоминать, нет ли чего-нибудь железного во внутреннем слое ковра. Кажется, только героин и пластик. Ведь его проносили через таможню. Немо наверняка позаботился об этом. Или нет? Сердце его билось как кролик, попавший в капкан, когда к нему приближается удав.
Куни встал и заговорил с Сантьяго, не глядя в сторону Джордано.
– Кажется, все в порядке.
– Распишись за него, но не вноси, пока парень не уедет.
– Хорошо.
Куни опять накинул цепочку и приоткрыл дверь.
– Поднимайся! – позвал он Чипса. – Я распишусь за него. Пачка квитанций пролезла в щель.
– Поставьте подпись около шестого номера.
Куни расписался и вернул квитанции.
– Веселого вам Рождества, – пожелал Чипс.
– И тебе тоже.
Джордано как раз успел встать на цыпочки, чтобы увидеть, как Чипс затаскивает свою толстую задницу в кабину. Он сел за руль, перегнулся через него, набрал горсть чипсов из пакета и отправил их в рот. Мотор взревел, и фургон рванулся с места.
Сердце Джордано разрывалось на части.
Куни принялся волоком затаскивать посылку в дом.
– Господи, ну и тяжесть. – Сверток был обернут коричневой бумагой и перевязан шпагатом.
Сантьяго убрал револьвер в кобуру и вышел в прихожую, чтобы запереть за ним дверь.
– Развернем его.
У Джордано перехватило дыхание, когда он увидел, как Куни открывает свой перочинный нож, чтобы перерезать шпагат. Что, если он нечаянно повредит ковер, проколет один из пакетов и наркотик просыплется наружу? О черт!
Но Куни не повредил ковер. Он разрезал шпагат и снял бумагу. Ковер был неплотно скатан и свернут вдвое. Он походил на большой многослойный бутерброд, лежащий на бумаге. Куни развернул ковер, затем раскатал наполовину, Сантьяго расправил его ногой.
– Никакой записки? – спросил Блюм.
Куни покачал головой. Он с подозрением смотрел на ковер. Удав опять сдавил желудок Джордано.
Блюм спустился вниз и потрогал ковер.
– Очень миленький коврик. Спорю, он натуральный. Персидский? Турецкий? Как вы думаете?
Джордано неожиданно осознал, что Блюм обращается к нему. Он пожал плечами.
– Не знаю. Я ничего не смыслю в коврах.
Интересно, как это прозвучало? Не слишком ли поторопился с ответом?